Не переставая двигать пальцами, он вгоняет член на полную длину и ненадолго замирает, пока я не начинаю задыхаться. И тогда снова наращивает темп.
— Ненавижу тебя, — шепчу в его приоткрытые губы. — Ненави…
С новым глубоким толчком всхлип переход в стон. Я зажимаю себе рот, чтобы не услышали родители. Жаль, осторожность не поможет отсрочить оргазм.
Рука Рида ускоряется, теребя набухший бугорок все настойчивее. Я ничего не соображаю, лишь скулю себе в ладонь.
Все слишком ярко. Слишком остро. Слишком… хорошо.
Не будь это Рид, я бы сказала идеально. С ним не должно быть так. Но именно его чертовы руки и его член доводят меня до пика.
— Нет… нет… — я задыхаюсь от пульсирующего напряжения между ног.
Усиливаясь, оно достигает наивысшей точки. Взрывается. И стремительно растекается по телу всепоглощающим жаром.
Рид все еще вбивается в меня, пока я подрагиваю в его руках от накрывшей волны оргазма.
Зажмурившись, я запрокидываю голову назад. По щеке скатывается слеза. Разум отчаянно ищет оправдания, почему я проиграла, но их не существует. Это ненормально, когда желание заглушает доводы рассудка. Я ненормальная.
Придержав обмякшее тело, Рид замедляется и тоже кончает. Рваное дыхание выравнивается, обдавая теплом мой взмокший от пота лоб.
Я по-прежнему не размыкаю век. Не могу смотреть на Рида.
Он снова победил. И теперь может упрекнуть, что даже говоря ему «нет», я все равно кончаю.
Я противна самой себе. Так низко пасть. Да еще где? В доме родителей!
— Мне стыдно… — я неосознанно озвучиваю наболевшее вслух.
Кончиками пальцев Рид поддевает мой подбородок, не позволив отвернуться.
— Глупая. Быть живой не стыдно, — шепчет он, и я удивленно распахиваю глаза, чтобы наконец встретиться с ним взглядом.
[1]Имеется в виду «Аризона Даймондбэкс» — профессиональный бейсбольный клуб, базирующийся в Финиксе.
[2]Имеется в виду «Лос-Анджелес Доджерс» — профессиональный бейсбольный клуб, базирующийся в Лос-Анджелесе.
[3] Марта Стюарт — американская телеведущая, получившая известность благодаря советам по домоводству и кулинарному шоу.
[4] Вольная трактовка афоризма «Dum spiro spero» — Пока дышу, надеюсь (лат).
Марионетка
Я не могу дождаться отъезда.
Память упрямо возвращает к странному мигу, когда я потерялась в темнеющих глазах Рида. Впервые в них промелькнуло что-то… человеческое. Эмоция, которую я так и не смогла определить. Или все же уловила, но ошибочно? Если бы передо мной стоял кто-то другой, я бы приняла ее за боль. Но Рид — это Рид, в его палитре чувств быстрее найдется с десяток оттенков презрения и злобы.
Хватит. Не хочу гадать, а вот уехать — очень. Я устала лгать.
Под обаяние Рида попадает даже рассудительная Зоуи, стоит ему вклиниться в наш разговор по телефону. Поначалу она обижается, пока я сбивчиво оправдываюсь из-за сорвавшегося завтрака, но едва трубку забирает Рид, голос подруги меняется.
— Так это из-за вас Кэти срывается с места? — в притворном гневе отчетливо слышны веселые нотки.
— Обещаю загладить вину, — манерно тянет Рид. — И готов в следующий раз лично привезти ее на встречу.
Чтобы не выслушивать очередную ложь и не принимать в ней участия, я порываюсь выйти из дома. Хватит и того, что теперь придется выдумывать для Зоуи длинный рассказ о несуществующем романе.
— Пойду заведу машину.
— Это лишнее, — удержав рядом, Рид не дает сбежать. — Вернемся на моей.
Со стороны жест легко принять за проявление заботы, но сила, с которой рука сжимает мою талию, не оставляет иллюзий. Это контроль. И без весомой причины мне не оттолкнуть ладонь, нахально поглаживающую бедро.
— Но… я же арендовала…
— Ее перегонят в «Герц» и доплатят разницу, — тоном, не терпящим возражений, перебивает Рид.
Залегшая между бровей морщинка подтверждает ультиматум. Перечить нельзя. По крайней мере, пока мы здесь.
— Я завернула вам домашнюю выпечку с собой, — мама появляется в гостиной весьма кстати.
Пока она передает пакет с вафлями, а Рид шутливо сетует, что теперь не сможет есть в ресторанах, я осторожно прошмыгиваю на улицу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вернуться одной не получится, так хоть смартфон из седана заберу. Заодно воспользуюсь поводом побыть пару минут в тишине и одиночестве. Надо привести мысли в порядок, иначе взорвусь.
Нырнув в салон, я наклоняюсь за сумочкой и неожиданно замечаю мелькнувшую сбоку тень.
Неужели Рид пошел за мной?
Испуганно выпрямившись, я вижу возле машины Чеда. Перетаптываясь с ноги на ногу, он нервно запускает руку в волосы на затылке и еще сильнее их взъерошивает.
— Привет, Кэти.
Час от часу не легче. Ему-то что от меня нужно?
— Привет… — я с опаской оборачиваюсь к дому, проверяя, не идет ли Рид.
Если тот и с Чедом встретится, взбесится окончательно и наверняка выместит зло на мне.
Неловкая пауза затягивается, и мне надоедает ждать.
— Тебе лучше уйти, — хлопнув дверцей, я разворачиваюсь к дому.
— Подожди, — не вняв просьбе, Чед цепляется за мой рукав. — Я повел себя как полный кретин и ужасно об этом сожалею.
Вот только мне нет дела до его терзаний.
— Это все? — от нетерпения я постукиваю мыском по плитке, из которой выложена дорожка к крыльцу. — Не стоило себя утруждать и приходить сюда. Мне вполне хватило бы виноватого смайлика в сообщении.
— Когда мы познакомились, — он мнется, подбирая слова, так что хочется его стукнуть за нерасторопность. — У меня действительно были серьезные намерения, но твоя сестра…
— Что? — я замираю, пытаясь осознать услышанное. Откуда Чед знает Линн? — При чем тут она?
— Дальше я сам, Кэтрин, — тягучий как маршмеллоу голос за спиной лишает меня возможности выяснить правду.
Крепкая рука обвивается вокруг талии, обозначив озадаченному Чеду мой нынешний «статус», но Риду этого недостаточно. Прислонившись сзади, он целует меня в шею.
— Сядь в машину, любимая.
От возмущения я вытягиваюсь в струну.
— Милый, мы не договорили, — вынужденно подстраиваюсь под его тон и пытаюсь вывернуться.
— Не спорь, малышка, — Рид позволяет мне высвободиться из объятий и протягивает ключи вместе с теплым пакетом с выпечкой. — И если уже попрощаласьс родителями, подожди меня в «Феррари».
Его взгляд на секунду возвращается к окну кухни, откуда нам со счастливой улыбкой машет мама, и этого оказывается достаточно, чтобы остудить мой бунтарский порыв.
С невыплеснутым негодованием я иду к спорткару, мечтая проткнуть его шины. Или хотя бы поцарапать глянцевые бока. Пусть Рид тратит время и нервы, отгоняя свою пафосную тачку в сервис.
В салоне включившийся смартфон засыпает меня уведомлениями о звонках. Больше всего преуспевает Зоуи — помимо неотвеченных вызовов за последние пять минут от нее нападало с дюжину сообщений:
«Почему ты молчала?»
«Хочу знать подробности!»
«Срочно расскажи мне все!»
Проигнорировав любопытство подруги, я наблюдаю в зеркало заднего вида, как Рид переговаривается с Чедом. Причем оба довольно спокойны, никто не оправдывается и не нападает.
Жаль, ничего не слышно. И как теперь понять, что собирался сообщить Чед?
Стоп. Есть же Линнет!
Промахиваясь мимо кнопок, я лихорадочно ищу в записной книге номер сестры. Вряд ли она станет отнекиваться, если, конечно, вообще возьмет трубку в такой ранний час.
— Что ты сказала Чеду? — рявкаю я, когда долгие гудки в динамике сменяются вялым «алло».
— Кому?
— Моему бывшему парню из Прескотта, которого я даже родителям представить не успела. А вот тебя он, как оказывается, знал.
— Ой, да брось, — спросонья ее голос звучит хрипло. Через слово сестра шмыгает носом, словно долго плакала. — Я просто обрисовала перспективы. К тому же нельзя подкупить того, кто этого не хочет.
Так Линн… заплатила, чтобы Чед меня бросил?
