братья! За Русь! За конунга Свентислейфа!
Оглушительный рев прозвучал в ответ и стена из щитов, ощетинившаяся остриями копий и мечей, неумолимо устремилась вперед. Одновременно и предводитель делеймитов, — один из дальних родичей Буидов, — что-то провизжал на своем языке и серые щиты также дрогнули, пытаясь, сомкнувшись, сдержать неизбежное. Свенельд, рыча от ярости, схлестнулся с каким-то воином из дейлемитов, что пытался ткнуть его своим двузубым копьем. Ударом меча Свенельд перерубил древко копья, после чего обрушил секиру на серый щит, расколов его пополам. Гилянец попытался отразить мечом следующий удар, но вскинутый клинок разлетелся на куски и тут же варяжская секира разрубила врага от плеча до пояса. Свенельд, оскалившись в кровожадной ухмылке, вырвал секиру из превратившегося в груду костей и мяса дейлемита, и с утробным рычанием ворвался в ряды противника, сея смерть направо и налево. Вслед за ним устремились и остальные воины Варанги, мечами и топорами закрепляя и расширяя прорыв образованный Свенельдом. Хриплый рев мешался с визгливыми криками, длинные копья со скрежетом скользили по железу, пытаясь найти любую брешь во вражеских доспехах, взметались и опускались топоры, разрубая черепа, отсекая конечности, выпуская вражьи кишки. Арабы, не выдерживая жестокой рукопашной схватки, устремились в бегство и лишь дейлемиты еще пытались держать строй, хотя и им это становилось все труднее. Казалось еще немного — и весь центр союзного войска рухнет.
Ожесточенная рубка кипела и на флангах, где угры и печенеги схлестнулись в жестокой битве с тюрками. Себук-Тегин, рубясь палашом как бешеный, повел своих элитных воинов на угров, пытаясь прорваться туда, где метались штандарты с изображением раскинувшей крылья хищной птицы — Турул, покровитель всех семи родов угров. Под ним сражался мадьярский предводитель — облаченный в русскую кольчугу и высокий остроконечный шлем, он во главе всех своих воинов, пытался сдержать атаку тюркской гвардии. Ударом сабли он снес голову очередному врагу и, направив своего коня вперед, оказался лицом к лицу с Себук-тегином. Кровожадная усмешка одновременно отразилась на скуластых лицах военачальников, когда они, издав почти одинаковый вопль, устремились навстречу друг друга. Изношенным плащом слетел с плеч Себук-тегина тонкий налет арабской цивилизации и исламской учености: сейчас между собой бились два неистовых уроженца Великой Степи, выяснявших кто из них по праву может считаться поистине великим ханом.
Хищно оскалившись, мадьярский кенде ударил саблей Себук-тегина, но тот, вовремя прикрывшись щитом, обрушил на врага удар шипастой булавы. Крепкий шлем защитил голову врага, но, оглушенный кенде на миг зашатался, пытаясь удержаться в седле и в следующий же миг тюрок нанес свой решающий удар.
— Умри неверный!!! — меч Себук-тегина, направленный в самое сердце, пробил кольчугу и сердце угра и тот, издав злобный крик, вывалился из седла. Себук-тегин вскинул голову, завыв по-волчьи и, пришпорив коня, устремился на угров, дрогнувших после гибели своего вождя. Воины же Аллаха, воодушевившись победой своего предводителя, напротив, с удвоенной силой кинулись на врага, и угры, не в силах больше сдерживать этот натиск, наконец, побежали, преследуемые торжествующими победителями.
На правом же фланге дела у союзной армии дела шли не так хорошо: тюрки и персы Бахтиара завязли в жестокой рубке с печенегами, погибая десятками и сотнями, но так и не в силах прорвать вражеский строй. Видя это, Абу-Таглиб, уже приметив бегство угров, пришпорил коня, обернувшись на своих людей.
— Во имя Пречистого, Всемогущего, Исправляющего Силой, пусть сегодня неверные отправятся в ад!!! Аллаху Акбар!!!
— Бисмилляху акбар!!! — послышался вопль из сотен глоток и конный резерв, которым командовал Абу Таглиб, устремился на помощь Бахтиару. Этот прилив воодушевил буидских воинов и те начали с удвоенной силой теснить печенегов, которые видя бегство угров, были готовы и сами кинуться наутек. Меж тем Бахтиар Изз ад-Даула, рубившийся в первых рядах дейлемитским топором, пытался прорваться к предводителю печенегов, во что бы то не стало стремясь повторить успех своего союзника-соперника. Упоенный близостью казавшегося неизбежным триумфа, прикованный взглядом только к печенежскому джабгу, что сражался под стягом с бычьими хвостами, Бахтияр не замечал ничего вокруг себя, уверенный, что надежно прикрыт с тылу. Поэтому он и пропустил миг, когда откуда-то из гущи сражавшихся вдруг вылетело длинное копье, с силой ударив в бок Буида. С диким воплем Бахтияр вылетел из седла, ломая копье и падая под копыта обезумевших от ярости лошадей. Печенеги, увидев гибель вражеского полководца, торжествующе взвыли и попытались перейти вновь в наступление. За новой жестокой схваткой, закипевшей на правом крыле, уже некому было заметить довольной улыбки искривившей губы Абу-Таглиба, когда он, перехватив поводья коня, направил его прямо в гущу сражения.
— Бахтиар Изз ад-Даула пирует в небесных садах с гуриями!!! — заорал Хамданид, перекрывая шум битвы, — он погиб во имя Аллаха, дабы верные Ему шахиды одержали сегодня победу! Аллаху Акбар!!!
Воодушевленные этим призывом дрогнувшие было тюрки и персы, снова устремились в бой, где все еще не могла взять верх какая-либо сторона.
