Ни в одном из четырех случаев мы не можем обнаружить такое правило значения, которое действовало бы в интересах растения.
Также и значимая роль, которую играет паутина в жизни мухи, очевидно, не служит интересам последней, а, наоборот, противоречит им. Муха, попавшая в паутину, никак не может усвоить в своем окружающем мире этот носитель значения, она способна лишь испытать его воздействие.
Также и личинка гороховой зерновки, которая вовремя с заботой о будущем проложила туннель сквозь горошину, прежде чем та затвердеет, беззащитна перед лицом такого носителя значения, как оса-наездник, и может лишь принять смерть от ее жала.
Значение этих мнимых противоречий между значениями становится нам сразу понятным, когда мы отвращаем взор от отдельного индивидуума и сосредоточиваем свое внимание на высшей общности вида.
В основе всей жизни лежит вписанность особей с короткой продолжительностью жизни в рамки длительного существования видов. Особи каждого поколения соединяются попарно, чтобы произвести новое поколение. Численность детенышей всегда больше, чем численность родителей. Чтобы популяция вида сохранилась, избыточные особи должны погибнуть. Затем и из молодого поколения для продолжения рода выделяется такое же количество родителей. Уничтожение избытка особей ведется очень разными путями. У большинства видов продолжительность жизни особей определяется сменой времен года. Очевидно, что все особи-однолетки каждый год освобождают место для нового поколения.
Так каждую осень полностью вымирают осиные государства с их многотысячным населением и выживают лишь несколько самок, чтобы в следующем году основать такое же количество новых государств.
Из наших комнатных мух столь многие погибают осенью, что можно было бы счесть их полностью вымершими, однако следующей весной их численность восстанавливается. Число мух, которые находят свою безвременную кончину в сети своего врага — паука, почти никак не влияет на общий уклад жизни вида.
Год за годом во время перелета птиц гибнет бесчисленное количество особей, которые не в силах вынести это чудовищное напряжение.
Для вида важно не только количество особей, но также их выносливость. Здесь, как мы видим, большое значение имеет способность выносить негативное воздействие, которое снова и снова отстраняет более слабые особи от производства слабого потомства.
Ястребы и лисы, отлавливая слабую добычу, оказывают благодеяние тем видам, которые они преследуют. Там, где истреблены лисы, зайцы погибают от эпидемий, поскольку не происходит своевременного устранения больных особей.
Заболевшие животные, которые ограничены в своих движениях, особенно привлекательны для своих врагов. Некоторые птицы пользуются этим. Так, чибис, потревоженный приближением врага к своей кладке, не просто улетает, но притворяется больным, начинает хромать, привлекает хищника своей мнимой неспособностью взлететь, а когда враг отойдет на достаточное расстояние от гнезда, уверенно взмывает ввысь.
Оса-наездник, охотящаяся на личинку гороховой зерновки, — это защитница гороха, который иначе бы погиб от нашествия полчищ своих врагов.
Насколько важно наличие подобных частных врагов для сохранения жизни видов животных и растений, может продемонстрировать один любопытный австралийский пример.
Сто лет назад одна крестьянка переселилась в Австралию из Южной Америки и привезла с собой росток опунции, которая превосходно прижилась на новой родине. Вскоре выяснилось, что это колючее растение прекрасно подходит для того, чтобы огораживать сады и дворы. По этой причине опунцию развели повсюду.
Однако это полезное растение стало настоящим бедствием. Оно заполонило сады и поля, которые должно было защищать. Опунция перекинулась и на леса, и где бы она ни появлялась, душила всю растительность.
Когда опустошению подверглись большие пространства, вмешались власти. На нового врага пошли с топором и огнем. Когда это не помогло, над лесами, поросшими кактусами, с самолетов стали распылять яд. В результате совершенно вымерли все прочие растения, но кактус процветал и дальше.
Тогда власти в отчаянии обратились в университетские ботанические институты. И те отправили нескольких прилежных исследователей в Южную Америку, на исконную родину опунции. Опытным наблюдателям удалось найти маленькую гусеницу из семейства огневки, питающуюся исключительно плотью опунции.
После многолетних опытов были выращены миллионы яиц этого врага кактуса и рассеяны над его зарослями. И тогда через пару лет кактусовые леса удалось уничтожить и заново отвоевать почву для культурных растений.
В высшей степени увлекательно следовать за композициями в природе и определять, какое значение соответствует той или иной форме подверженности его влиянию. Здесь следует учитывать две точки зрения; согласно одной из них, благодаря подверженности влиянию значения избыток особей искореняется в интересах самого вида, и при этом отчуждаются все больные и не способные к сопротивлению особи. Согласно другой, избавление от избыточных особей отвечает интересам уклада природы.
Так, по мнению Карла Эрнста фон Бэра, излишек личинок комаров предназначается для питания рыб, очевидно, то же самое можно сказать и об избытке головастиков.
Фундаментальной ошибкой Герберта Спенсера[69] было истолкование уничтожения избытка потомства как «выживания сильнейших» и построение на этом основании теории прогресса в развитии живых существ. Речь здесь идет совсем не о выживании сильнейших, а о выживании обычных особей в интересах дальнейшего неизменного существования вида.
9. Техника природы
В моей памяти живо восхитительное выступление в амстердамском Консертгебау, во время которого под руководством Виллема Менгельберга была исполнена одна из симфоний Густава Малера. Захватывающее и блистательное звучание большого оркестра, усиленного смешанным хором, ошеломляло.
Рядом со мной сидел молодой человек, который был полностью погружен в чтение партитуры и закрыл ноты со вздохом удовлетворения, когда раздался последний аккорд.
Будучи малосведущим в вопросах музыки, я поинтересовался у него, в чем заключается удовольствие следовать взглядом за нотами, которые его слух мог непосредственно воспринимать в звуках. Он стал с горячностью уверять меня в том, что полное представление о музыкальном произведении он получает именно тогда, когда следит за партитурой. Он пояснил, что голос каждого человека или инструмента имеет индивидуальный характер, сливающийся с другими голосами посредством точек и контрапункта в единую форму высшего порядка, которая, со своей стороны, также разрастается, прибавляя в богатстве и красоте, так что целое доносит до нас душу композитора.
Юноша уверял, что при чтении партитуры можно проследить рост и разветвление отдельных голосов, которые, подобно столпам, поддерживают всеохватывающий свод здания. И лишь в этом случае можно заглянуть в многочастную структуру исполняемого произведения.
Эта убедительная и страстная речь заставила меня задуматься о том, не является ли задачей биологии написание партитуры природы.
В то время мне уже были известны контрапунктные связи между окружающими мирами, и я решил вновь обратиться к примеру с цветком в его связи с четырьмя окружающими мирами.
Девушка подарила своему возлюбленному букет, служивший ей украшением, и цветок стал одним из мотивов любовного дуэта. Муравей, использовавший стебель как дорогу, спешил по нему к цветочной завязи, чтобы там подоить тлю — свою молочную корову, в то время как настоящая корова сама превращала в молоко зеленый корм вместе с нашим цветочным стеблем. В пенном домике, сделанном из сока стебля, подросла личинка цикады, и вскоре луг наполнился ее тихим любовным стрекотанием.
Сюда же вплетались и другие окружающие миры. Пчелы, контрапунктно связанные с запахом, цветом и формой цветка, устремлялись к нему и, насытившись нектаром, оповещали своих товарищей о новой находке при помощи выразительного танца, как об этом подробно рассказал Карл фон Фриш[70].
