Читаем без скачивания Окончательный диагноз - Ирина Градова

Лариска подхватила меня на своем «Опеле» у моей парадной. По дороге мы купили большой торт и букет цветов.

– Завтра Валерке можно будет встать на углу и торговать тортами и цветами до вечера! – с усмешкой подмигнула мне подруга.

Наверное, она права: каждый из визитеров непременно притащит стандартный «набор», и нашей бедной старушке придется соображать, куда девать все это добро, ведь оно скоропортящееся и требует быстрого употребления.

Удивительно, но пришли все, кроме двух человек, ныне живущих в других городах. Минут двадцать мы провели, внимательно разглядывая друг друга, пытаясь понять, кто изменился больше, кто меньше, в лучшую сторону или в худшую. Большинство моих бывших однокурсников неплохо устроились, работали в частных клиниках или фирмах, торгующих медицинским оборудованием или лекарствами. Те, для кого деньги давно перестали составлять проблему, пришли, так сказать, во всеоружии – обвешанные золотыми цепями и швейцарскими часами. Самыми скромно одетыми оказались мы с Лариской да сама Мила, которая нас всех собрала. Она работала в третьей городской больнице и звезд с неба не хватала. Зато в семейном плане у нее оказалось все в порядке: трое детей, работящий муж, дача, машина – в общем, осуществленная мечта бывшего советского интеллигента.

Валерка, как ни странно, показалась мне совершенно такой же, как и пятнадцать лет назад, когда она присутствовала на защите моего диплома. Потом я звонила ей время от времени – в основном чтобы поздравить с праздниками или справиться о здоровье, – но лично мы так ни разу и не встретились с тех пор, как я закончила институт. Валерка была страшно рада всех нас видеть. Она смотрела на нас снизу вверх, широко раскрыв прозрачные глаза, словно удивляясь, что все эти взрослые важные люди – ее бывшие студенты.

Как и предсказывала Лариска, тортов было почти столько же, сколько и людей, а для цветов не хватило ваз, поэтому частично Валерка разместила их в трехлитровых банках, а те, что не поместились и туда, оказались в ванне, наполовину наполненной водой.

Тостам не было конца. Валера наготовила кучу еды, да и ребята постарались, привезя деликатесов и дорогого алкоголя, и мы предавались воспоминаниям добрых часа три. Затем все расползлись по разным углам. Некоторые отправились курить на балкон, другие остались поболтать на кухне, а часть пошла в гостиную, чтобы посмотреть видеозаписи с нашего выпускного вечера. Я, Лариска и еще трое наших девчонок разместились на диване в спальне Валерки. Она вытащила из стенного шкафа большие фотоальбомы, и мы принялись с интересом их рассматривать. Молодая Валерка весело глядела почти со всех фотографий в первом альбоме. Как выяснилось, она никогда не отличалась красотой, но ее лицо словно бы светилось изнутри, а улыбка, казалось, могла очаровать даже камень. Кроме нее, на фотографиях мы видели ребят, учившихся с ней на одном курсе. В следующих альбомах чередой проходили перед нашими глазами все студенты, которых учила Валерка – начиная с тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года.

Я не слишком люблю рассматривать фотографии – занятие это, на мой взгляд, довольно скучное, но тем не менее я никогда не отказываюсь, чтобы никого не обидеть. Но в тот день я убедилась, что порой следует уделять внимание и таким на первый взгляд бесполезным забавам.

– Глянь-ка, Агния! – взвизгнула Лариска, тыча мне под нос страницей из фотоальбома. – Разве это не Роберт?

Я взглянула на большую фотографию, где были изображены четверо молодых людей в белых халатах на фоне белой больничной стены. Действительно, одним из них оказался именно Роберт Караев – Лариска не ошиблась. Он сильно изменился с тех пор, набрал килограммов двадцать, стал солиднее, но ошибиться невозможно. Однако гораздо больше Роберта мое внимание привлек один из парней, стоявший с ним в обнимку и широко улыбающийся с черно-белого снимка.

– Валерия Семеновна, – обратилась я к Валерке, – а кто это?

Она сдвинула очки на нос и, внимательно посмотрев на фото, покачала головой.

– Честно говоря, девочки, понятия не имею. По-моему, это вообще не мои студенты – возможно, я вела у них практику. Честное слово, даже не вспомню!

– А что такое? – поинтересовалась Лариска, сообразив, что что-то происходит.

– Если не ошибаюсь, – задумчиво ответила я, – то этот парень рядом с Робертом – генеральный директор фирмы «Новая жизнь».

– Ну и что? – непонимающе переспросила подруга.

– А то, что этот мужик, честно глядя мне прямо в глаза, утверждал, что никогда раньше не слышал имени Роберта Караева!

Я показала снимок всем своим бывшим сокурсникам, но ни один из них, к сожалению, не смог ничего сказать. В общем-то, вряд ли стоило этому удивляться, ведь Роберт и парни на фото хоть и заканчивали тот же Первый мед, но семью годами раньше нас.

– Наверное, стоит спросить на кафедре, – посоветовал Толик Бондаренко. – Если тебе так нужно найти этого человека, вполне могут помочь.

Неплохая идея! Но визит придется отложить, потому что завтра у меня рабочий день, а вот послезавтра… Даже не знаю, почему меня так возбуждало мое маленькое расследование, ведь я никогда не считала себя авантюрной натурой. Тем не менее чем дальше я продвигалась, тем интереснее мне становилась, и я уже стала забывать, что затеяла все это исключительно из-за того, что испытывала непреодолимое чувство вины перед умершей Розой Васильевой. Меня увлекал сам процесс. И еще я разозлилась. Разозлилась потому, что генеральный директор «Новой жизни», посчитав меня глупой курицей, лгал мне в глаза. Да, но зачем, черт подери, это могло ему понадобиться?

Я едва дождалась момента, когда смогу съездить в свою альма-матер – Первый мед, или, вернее, теперь уже Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени академика Павлова. В мое время он назывался иначе, не столь громко и важно, но суть от этого ничуть не менялась: это учреждение вот уже на протяжении долгих десятилетий оставалось одним из лучших в стране, и конкурс на поступление туда оставался все таким же бешеным, как и в те годы, когда училась я.

Уже на подходе к главному корпусу я ощутила сильнейший приступ ностальгии. И почему я так редко сюда наведываюсь? Может, все же стоит обдумать предложение приятельницы и пойти преподавать на полставки? В конце концов, я кандидат наук, и зарплата даже за небольшое количество часов будет неплохой прибавкой к тому, что мне платят в больнице.

В главном корпусе я выяснила у секретаря, как пройти на кафедру травматологии и ортопедии. Выходя из дверей, нос к носу столкнулась с Леной Изюмской, той самой, что сватала меня сюда, – вот случается же такое!

– Никак надумала? – спросила Лена обрадованно. – А то у меня как раз есть теплое местечко для тебя!

– Еще думаю, – ответила я. – Слушай, а ты здесь на каком факультете преподаешь?

– Ну, – скромно опустив глаза, сказала Лена, – честно говоря, ни на каком. Я сейчас являюсь заместителем ректора по работе с кадрами. А ты думаешь, почему я приглашала тебя к нам работать?

Честно говоря, мне как-то в голову не приходило, что моя приятельница могла так высоко взлететь!

– Тогда ты, наверное, сможешь мне помочь! – воскликнула я, переварив информацию. – Мне нужно найти одного человека, который заканчивал Первый мед на семь лет раньше нас.

– Ты знаешь его имя?

– Леонид Петрович Демченков. Я уже узнала, как найти секретаря отделения травматологии…

– Хм, тогда тебе действительно повезло встретить меня, подруга! – усмехнулась Лена. – Секретарь тебе не поможет, потому что дело было давно. Тебе нужен архив, а туда тебя без разрешения никто не пустит.

– Дай угадаю: ты можешь дать мне такое разрешение?

– Совершенно верно, ведь стоит же моя должность хоть чего-то! А зачем тебе нужен этот мужик?

Я рассказала Лене полуправду, умолчав о личном аспекте в этом деле. Она, кажется, заинтересовалась и пообещала помочь, чем может. Представив меня работникам архива и попросив их быть внимательными к моим просьбам, Лена напоследок напомнила:

– Ну, если все же надумаешь, звони: буду рада видеть тебя здесь!

Я пообещала и закопалась в бумаги. Удивительно, но, несмотря на повальную компьютеризацию, большинство документов в архиве Первого меда до сих пор хранится в бумажном виде.

– Так надежнее, – пояснила архивариус, – ведь электронная информация хоть и легкодоступна, но с ней может всегда случиться неприятность. Например, вирус компьютерный поймаем – и крышка всем документам!

– А если, скажем, пожар? – предположила я.

– Вероятность пожара в архиве гораздо меньше вероятности того, что случится беда с компьютером, – покачала головой моя собеседница и, предложив мне обращаться в случае чего, удалилась так же неслышно, как, наверное, двигаются по старинным замкам привидения.

Я потратила несколько часов, прежде чем обнаружила списки групп выпускников факультета ортопедии и травматологии за нужный год. К моему большому разочарованию, в них значился только Роберт Караев, а о Демченкове не было ни одного упоминания. Но не могла же я так ошибиться, в самом деле! Вообще вся эта история представлялась мне теперь гораздо более странной, чем в самом начале, но, похоже, я опять зашла в тупик – это становится добрым обычаем. Очевидно, следователь из меня никудышный…