в уголках глаз у гнома выступили слезинки. — Какой кошмар. Гребаная трагедия. Валидолу мне. Или — пустите меня к пулемету! У меня стремительно прогрессирующая депрессия!
— Будут вам пулеметы. На северной башне у нас три машинки системы Федорова на треногах, а еще — полный комплект для снайперской пары и автоматы Татаринова, но не АТ-2000, а АТ-1974…
— … под калибр 7,62, — кивнул я. — Я из такого пару раз стрелял.
— А мне — винтовку, — обрадовался Тинголов. — Я же эльф!
А Юревич ничего не сказал, ему пофиг было из чего стрелять, он у нас универсальный солдат!
* * *
То, что казалось ожившим кошмаром, из башни броневика виделось совсем по-другому. Конечно, енотовидные собаки величиной с хорошего волкодава, с горящими глазами и шлейфом мрака — дичь первостатейная, но на то и мы — охотники, чтобы дичь отстреливать! С воздуха вылазку енотов прикрывал журавлиный клин, но его лихо раскатывали местные зенитчики: тут имелось несколько спаренных автоматических пушек, и они лупили трассерами в зенит, выбивая из хтонических пернатых тварей всю дурь.
А мы занимались енотовидными собаками. Оболенский деловито рассказывал и показывал нам особенности того или иного вида оружия, предлагал попробовать, советовал — какое упреждение брать и какой боеприпас будет наиболее эффективным. И мы пробовали.
Ави после сафари на броневике зафанател от пулеметов. Он стрелял там у себя в Железноводске во время допризывной подготовки, или как она там у кхазадов называется, но по-настоящему оторвался только здесь. Длинными очередями он отсекал мелкие группки тварей и потом гасил их прицельным огнем. Грохот стоял неимоверный, гильзы летели по полу, маслено сверкая на солнце. Боеприпасы гном не экономил, расходуя их от всей души. Не свое ж, не жалко!
Руари Тинголов, похоже, решил доказать, что он самый эльфийский эльф из всех. Снайперская винтовка в его руках превратилась в музыкальный инструмент: его мелодия звучала гораздо тише гномской, но и гораздо более эффективно. Каждый выстрел попадал точно в голову твари! Ну да, хтонизированные звери были быстрее, крупнее, наверное — сильнее своих натуральных прообразов, но в целом — вполне уязвимые для огнестрельного оружия объекты, так что не очень-то и страшные.
Юревич развлекался вовсю: пробовал весь арсенал, показывал класс. Для него стрелять из всех видов оружия было так же естественно, как для меня дурить людям голову. Он явно красовался, наш Матвей, хотел произвести впечатление на опричников и таки произвел. На стене и башнях по соседству стрелки не особенно усердствовали в огневом поражении тварей, все больше тыкали в нас пальцами и обсуждали, как развлекается молодежь. Если говорить начистоту, эта вылазка тварей не выглядела такой уж опасной: сотня енотов, два десятка журавлей… Как там сказал Оболенский — раскачка? Похоже на то.
Я тоже постреливал из автомата — короткими очередями. И из подствольника один раз ВОГ выпустил — осколочную. Главное что? Навыки вспомнить, правильно. А садить в белый свет, как в копеечку — смысла особого нет. Тем более, что спустя короткое время это и вовсе стало бессмысленным: раздался волчий вой, и четыре массивные высокие фигуры сиганули со стены наружу — это с десяти-то метров!
Уруки дождались научников, которые теперь дежурили у кареты, а сами отправились развлекаться. Они кинулись прямо навстречу шныряющим вокруг крепости остаткам хтонических енотовидных собак, размахивая кардами, набросились на тварей, и во все стороны полетели клочки шерсти, куски хтонического мяса и брызги крови.
— Ай-ой… — страдал Ави. — Они попортят все сердца! Мы останемся без премии!
— А ты, друг мой, когда длинными очередями из пулемета лупил, об этом думал? — спросил Руа.
— А сам…
— А я в голову стрелял! — широко улыбнулся эльф. — Я хочу маме на день рождения сюрприз сделать, так что о прибыли, в отличие от некоторых, не забывал!
— Шайзе, — огорчился гном. — Эльф уделал меня в предприимчивости. Какой позор! Нет уж, больше — никаких пулеметов. Выбирая между деньгами и пулеметами — я выберу деньги. Дайте мне снайперскую винтовку, как у этого ушастого бетругера!
— Это мы еще не знаем, дают юнкерам-практикантам премию или нет, — подал голос Юревич. — Хотя мне пофиг, я мочить тварей сюда приехал, а не гроши считать.
Корнет Оболенский слушал наши разговоры с улыбкой, а потом сказал:
— Поручик своего мнения на этот счет еще не высказал. Скажет — будем действовать в соответствии с приказом. А пока — бонусный аттракцион окончен, дальнейшие стрельбы — только в соответствии с графиком, составленным эстандарт-юнкером Розеном.
— Черт, — сказал Юревич. — У нас по этому графику физподготовка через полчаса!
Вот тут у меня полезли на лоб глаза: как — через полчаса? Какая физподготовка? Я уже и так задолбался! А с другой стороны — не надо было пострелушки эти устраивать! Или надо было? Не пошел бы на плац — не заобщался бы с уруками. Не полез бы на башню — не узнал бы про раскачку и Девятый Вал и не пострелял бы из автомата. Я ведь попал несколько раз, точно! Принес пользу богохранимому отечеству, уложил тварей! Кто молодец? Я молодец! Так что собрать сопли — и марш в спортзал…
Когда мы спустились на плац и двинули в сторону своего блока, чтобы переодеться, на пути нам попались те самые научники. Два типа в опричных унисекс-комбинезонах и очках дополненной реальности. За каким фигом им эти очки на территории, где не работают компы — непонятно. Когда мы проходили мимо, я волей-неволей задержал взгляд на их лицах: один был блондином, другой — брюнетом, первый — с бородкой без усов, второй — с бакенбардами, почти как у Ави. Но эти научники — кем бы они ни были — походили друг на друга, как братья! Одинаково серые лица, как будто никогда не видевшие солнца, одинаковые мешки под красными то ли от недосыпа, то ли от стимуляторов глазами… То ли вампиры, то ли — офисно-лабораторные работники.
— Чего пасешь, ледащий? — вдруг рявкнул на меня блондин. — Жало свое заверни и иди куда шел!
Мерзкая адреналиновая волна обдала меня от пяток до макушки. Меньше всего я ожидал столкнуться с хамством гребаного быдла здесь и сейчас. Они же научники! Из опричнины! Со спецзаданием!
— Давай-давай, — сказал брюнет. — Шуруй.
Он не «шуруй» сказал, а другое слово. Но оно вообще не круто звучит. Такие его закидоны меня выбесили страшно, так
