– Нет.
– Поедем в новую квартиру?
Она вздрогнула при мысли о том, как останется с ним наедине и их связь начнется так быстро после того, что случилось.
– А нельзя ли мне поехать туда одной? – спросила она. – Я… Я… предпочла бы немного побыть в одиночестве.
– Абсурд, – его голос прозвучал резко, – ни одному из нас нельзя проводить ночь в одиночестве. Мы должны держаться вместе. Беспокоиться не о чем, я не стану вам надоедать, если это вас беспокоит. Но если хотите воспользоваться той квартирой, Джуди, вы должны разделить ее со мной. Возможно, вы передумали? Не могу сказать, что буду винить вас, если это произойдет. Может быть, вам не нужен счет в банке, норковое манто и квартира? Вам стоит только сказать слово, и вы вольны делать все, что угодно… В том числе и уйти из этой квартиры и забыть о моем существовании.
Джуди посмотрела на него, и лицо ее напряглось.
– Вы, кажется, забыли, что дали мне все это, чтобы я не болтала, – нервно напомнила она. – Я собираюсь делать то, что хочу, и не хочу, чтобы вы были в этой квартире.
Уэсли улыбнулся.
– Теперь все изменилось, Джуди, – мягко проговорил он. – Уже не имеет значения тот факт, что я вижу и об этом кто-то будет знать. Я не собираюсь вдаваться в объяснения, но моя мнимая слепота была связана с Бланш. Теперь, когда она мертва, это не имеет значения. Возможно, вскоре я расскажу об этом. Но не сейчас. Я буду притворяться слепым еще несколько недель, а потом верну себе зрение. Но это не важно. Если хотите сделать по-своему, говорите, но в таком случае вы больше ничего от меня не получите. Если же будете вести себя хорошо, я дам вам деньги и позволю остаться в квартире. Но это только в том случае, если вы будете себя вести хорошо.
Джуди не знала, обманывает он ее или нет. Она решила, что нет, но не была до конца уверена в этом, и такая неопределенность раздражала. Она не собиралась отказываться от квартиры и денег. Нужно было удержаться во что бы то ни стало.
– Ладно, – угрюмо сдалась она. – Думаю, нам лучше ехать.
– Хорошо, – теперь в его голосе появилась новая нотка. Он несколько преобразился, повеселел и уже не выглядел таким измученным. – Давайте уедем отсюда и начнем новую жизнь. Я обещаю вам приятное времяпрепровождение. – Он направился к двери. – Сложу некоторые вещи и через несколько минут буду у вас. Не будем тянуть время, хорошо?
Когда Уэсли вернулся, она была уже готова.
– Поехали, – сказал он и взял ее сумку.
Они вместе прошли по коридору и оба вздрогнули, переступая через темнеющее на ковре пятно. Лифт находился напротив двери. Уэсли подошел к нему и нажал кнопку вызова.
Ни один из них не произнес ни слова, пока лифт не поднялся и дверь кабины не открылась.
Уэсли признался:
– Я рад уехать отсюда. Я всегда ненавидел это место.
Лифт мягко пополз вниз. Джуди случайно взглянула на пол. В углу желтело что-то знакомое. Пока она пыталась понять, что это, Уэсли стремительно нагнулся, схватил эту вещицу и сунул в карман. А Джуди показалось, что он поднял тот самый напальчник, который она недавно надевала ему на пораненную руку. Ее удивила и озадачила торопливость, с какой он его прятал, странно напряженное выражение лица. Она почувствовала, что за черными очками, которые он носил, его глаза глядят на нее испуганно.
Впрочем, тогда это маленькое происшествие показалось ей не существенным, мало ли чего не бывает. А вспомнилось оно ей позднее при совсем других обстоятельствах.
Глава 2
Вест-Лондонский суд был переполнен, когда Гарри Глеб появился там на скамье подсудимых. Гарри был ошеломлен этим скоплением людей, он никак не думал, что вызовет столь горячее и пристальное внимание, и почувствовал страх. Бросив в зал только один полный ужаса, затравленный взгляд, уставился на стену поверх головы судьи, будто там был ответ на все мучившие его вопросы. С ночи ареста в нем произошла огромная перемена. Обвинение в убийстве выбило из Гарри весь апломб. Он словно постарел, и в его глазах держался застывший дикий ужас. Со стороны могло показаться, что он никак не может пробудиться и избавиться от терзавшего его во сне страшного кошмара. Его лицо стало серым, осунувшимся и измученным, губы кривились, руки дрожали. Если бы Джуди увидела его, то была бы поражена. Он не был больше тем красивым хвастливым ловкачом, которого она знала. Это был загнанный в ловушку дикий зверь, который уже чует запах смерти.
После недели заключения Гарри услышал от Доусона угрюмое замечание, что Френч выскользнула из его рук и до сих пор находится на свободе. Он выслушал эту новость со смешанным чувством удовлетворения и зависти. Огляди Гарри повнимательнее зал суда, он получил бы подтверждение словам Доусона. Лишь в нескольких ярдах от него сидела Дана. Он бы приободрился, если бы знал, что она пришла сюда, лишь бы взглянуть на него. Ибо он чувствовал себя покинутым всеми, а мысль о том, что Тео умер, избежав всего этого, вызывала в нем неутихающий гнев.
Дана не очень беспокоилась о себе. Она знала, что риск невелик. У полиции не было ее подробного описания – Дана еще не попадалась ни на чем предосудительном. К тому же она приняла меры предосторожности, надев очки в черепаховой оправе и спрятав волосы под тесной шляпкой. Глядя на скамью подсудимых, Дана думала, что Гарри выглядит ужасно. Он имел настолько болезненный и испуганный вид, что она едва узнавала его. Видеть, как он сидит, вцепившись в перила ограждения так, что побелели косточки пальцев, и слышать, как он срывающимся голосом отвечает на вопросы судей, было для нее невыносимым, потому что она давно любила Гарри.
Судья, казалось, хотел поскорее избавиться от подсудимого. Когда Доусон попросил заключения под стражу, он охотно согласился. Доусон сказал, что к концу недели надеется произвести остальные аресты. Вставая, Гарри поймал взгляд Даны – девушка ободряюще улыбнулась ему. То, что она оказалась здесь, ошеломило и испугало Гарри. И его реакция вызвала у нее беспокойство.
– Плохо дело, – размышляла она, пробираясь сквозь толпу к выходу. – Повесить его они не могут. Он этого не делал. Это, должно быть, Тео, у него был пистолет. Я должна во что бы то ни стало вырвать Гарри из этой переделки… Но как?
Дана шла по улице в глубокой задумчивости. В глубине души она сознавала, что вряд ли сможет помочь любимому. Они вцепились в него. А если в вас вцепятся, с вами все кончено.
Пока она решала про себя эту проблему, инспектор Доусон вернулся в свой кабинет, где его ожидал Гаррисон.
– Заключен на неделю, – сказал он в ответ на вопрос Гаррисона. – За этот срок мы должны схватить убийцу. Новости есть?
– В отношении миссис Френч и Даны – нет. Они где-то весьма умело притаились. Никаких следов.
Доусон фыркнул.
– А как насчет таксиста, который привез Бланш из театра?
– Похоже, она не брала такси. Никаких следов. И еще одно. Никаких следов шофера, отвозившего домой Уэсли. Это немного странно, сэр, вряд ли шофер забудет слепого.
– Уэсли сказал, что вернулся домой на такси?
– Да, сэр, у меня есть его показания.
– Оставим это пока. Обнаружили что-либо насчет передвижения миссис Уэсли?
– Ничего важного, сэр. Швейцар театра видел, как она, приехав, вышла из такси, и расплачивался Уэсли, она его не ожидала. В театре Бланш хорошо знают. Она там играла. Бланш прошла в бар. Еще швейцар нашел странным, что она оставила слепого мужа одного. Он помог ему добраться до входа в партер и сказал, что миссис Уэсли в баре, но Уэсли вроде не расслышал. Он прошел вниз, где его взял на попечение капельдинер.
– Не понимаю, почему бы ему не расслышать, он не глухой? Продолжай.
– Барменша утверждает, что Бланш была не в настроении. Она выпила три бренди и примерно за две минуты до первого звонка ушла из бара. Швейцар, увидев ее выходящей из театра, удивился. Она направилась по Пиккадили Серкус, и никто, кажется, больше не видел ее до конца.
– Она могла поехать на метро, сейчас не так легко поймать такси.
– Я думаю, что так оно и было, сэр. Если бы она могла сразу попасть на поезд, то пришла бы домой как раз к тому времени, когда это и произошло.
– Вернемся к Уэсли. Насколько его заявление соответствует действительным фактам?
– Полностью, сэр, если не считать двух исключений. Одно из них – швейцар сказал ему, что Бланш в баре, а он утверждает, что не знал об этом. Хотя, конечно, мог и не расслышать. Второе – когда он вышел из театра, швейцар предложил поймать такси, а он отказался. Это показалось мне немного странным, сэр. У меня здесь его показания. Он сказал: «Мне пришло в голову, что жена могла вернуться сюда, и я встревожился. Поиски такси вызвали у меня некоторые затруднения, наконец, кто-то сжалился надо мной и помог мне».
– Да, очень странно. Если швейцар предлагал такси, почему он не воспользовался его услугами? Думаю, мне придется еще раз поговорить на эту тему. Он больше не живет на Парк Бей, переехал на Виго-стрит, с этой девчонкой Холланд.
