Каждое слово он выплевывает с отвращением.
— Я…
— Хватит. Послушайте, как я вижу ситуацию. Как мне кажется, вы пришли сюда ночью совсем не проверять, как мы пережили бомбежку.
У меня сводит живот.
— Стоило мне увидеть вас в окно, как я подумал: «Ага, маленький Фридман пришел спасать своего брата. Или хотя бы увидеть его». Но теперь я понимаю, что все не так.
— Бомба… — пытается сказать Лиза, но Вольф выбрасывает вперед руку с поднятым указательным пальцем. Лицо его превращается в маску чистого зла, а слова сочатся ядом.
— Позвольте. Мне. Закончить. Не смейте открывать рот, юная фрейлейн.
У моей подруги лязгают зубы.
— Итак. — Взгляд Вольфа упирается в меня. — Чтобы пересмотреть свою версию, у меня была веская причина. Я вижу, Карл Фридман, твой рюкзак и белую краску на пальцах… не первый раз… и на куртке…
Он тычет пальцем мне в грудь, в белые пятна на темной ткани.
Молчу.
— Надеюсь, я ошибся, — продолжает Вольф, качая головой. — Искренне надеюсь. Может быть, обернувшись, я не увижу ничего такого, что вынудит сурово тебя наказать. Будет так обидно тебя потерять. Ведь ты казался таким многообещающим мальчиком. Фюрер верит, что дети — наше будущее. Ты же знаешь об этом?
Громко сглатываю.
— Но, к сожалению, всегда есть те, кого надо… держать в ежовых рукавицах. Взять, к примеру, твоего брата. — Вольф долгим взглядом смотрит на меня, потом проходит между мной с Лизой, чтобы оказаться у нас за спиной. Развернувшись, он кладет руки нам на плечи.
Высоко над нами ветер шевелит макушки деревьев. Сзади тяжело дышит Вольф.
— Забавные художества, — говорит он наконец.
Слова на стене отчетливо видны. Смысл их предельно ясен.
— Особенно мне нравится, как автору удался ток. — Вольф подталкивает нас вперед. — А теперь, дорогие, пройдемте внутрь, где вы все объясните.
В норе Вольфа
Заходим в место, которое я вижу в кошмарах, — в штаб гестапо. Перед нами длинный широкий коридор, но я чувствую себя как в гробу. Темно, только слабая лампочка тускло светит в дальнем конце. Деревянные стены будто смыкаются, грозя нас раздавить.
Вольф идет за нами по пятам. Громко лязгает дверь. Сердце неистово колотится, словно хочет выскочить наружу.
— Вам прямо. Шагом марш.
Вольф крадется сзади, словно демон. Гоню из головы видение его мерзкой ухмылки.
Эхо наших ботинок гуляет по мрачному коридору. Мы все глубже погружаемся в кошмар. Мощная вонь дезинфекции забивает нос, но даже сквозь нее можно учуять другой запах.
Грязи, пота и страха.
Жуткие вещи творятся здесь, такое, что я и вообразить не способен.
Голова кружится, кровь шумит в ушах. Меня накрывает слабость, в горле стоит ком. Кажется, меня вот-вот вырвет. Хочется убежать. Развернуться и умолять Вольфа не трогать меня. Но я твержу про себя: «Будь сильным».
Как Стефан.
— Остановиться! — приказывает Вольф. На миг воцаряется тишина, будто кроме нас в здании никого нет.
Из-за спины доносится тяжелое дыхание Вольфа. Наконец он выходит вперед и открывает первую дверь слева.
— Внутрь.
Сразу ясно, здесь его кабинет, его нора, потому что все помещение пропитано вонью его сигарет и лосьона.
— Встать здесь, — указывает на центр комнаты Вольф.
Мы подчиняемся. Он устраивается за столом.
Не говоря ни слова, он открывает ящик, достает сигареты и кладет на стол. Та же марка, что он забрал у деда. Рядом ложится золотая зажигалка. Какое-то время уходит, чтобы выровнять их. Наконец найдено идеальное положение: пачка и зажигалка параллельны краям стола.
Поверхность стола почти пуста. В углу пристроился нацистский флаг. Посередине стоит чистая пепельница. Параллельно зажигалке лежит ручка. И коричневая папка с именем «Стефан Фридман» на обложке.
Когда все разложено как надо, Вольф открывает ящик слева и достает еще две папки. Кладет на стол перед собой. Достает два формуляра. Каждый кладет поверх папки. Закрывает ящик.
Щелкает колпачок ручки. Перо царапает бумагу.
Мы ждем в тишине. Нас трясет от страха. Дописав, Вольф переворачивает бумаги и протягивает нам ручку.
— Подписывайте. Быстро, — требует он, показывая на низ листков.
Подхожу к столу. Подписываю дрожащей рукой.
— Отлично, теперь ты. — Он протягивает ручку Лизе, и та подчиняется.
Написав наши имена на папках, Вольф кладет внутрь формуляры. Сложив три папки в стопку, откидывается на стуле.
— Работа у меня нелегкая. — Он сплетает пальцы и кладет локти на стол. — Сотрудников мало, не успеваем разгребать дела. Очень много подследственных. У меня целая комната забита подобными папками.
Он переводит взгляд с меня на Лизу и обратно. Не выдерживаю, отвожу глаза. Смотрю вниз, на потертый красный ковер.
— Хочешь на мое место? — вздыхает Вольф. — Тратить все силы, лишь бы удержать порядок?
Не отвечаю.
— Карл Фридман, я задал тебе вопрос.
Подняв глаза, качаю головой.
— Так я и думал.
Мебели в комнате почти нет, только стол и стул, на котором сидит инспектор. Слева у стены притулился шкаф, правда, пустой. Правая стена обшита темным деревом, и ровно посередине висит портрет насупленного фюрера.
— Вы оба подписали форму Д-11. Это приказ на предварительное заключение.
Лиза хватает ртом воздух, мне хочется взять ее за руку.
— Это значит, вы теперь в моей власти. Вы принадлежите мне, пока я не подпишу приказ об освобождении. Давайте подумаем, что же с вами делать. — Вольф выхватывает сигарету из пачки, прикуривает от золотой зажигалки и выпускает в воздух струю дыма. Нас накрывает зловонное облако.
— Я почти переловил у себя в городе всех «Пиратов эдельвейса». — Вольф тычет в меня пальцем. — Твой брат назвал мне кое-какие имена. Мои способы убеждения неплохо работают. Но про тебя он ничего не сказал.
— Листовка была моя, — признаюсь я. В горле у меня сухо, ноги дрожат, но я решил отбросить страх. Я хочу разозлиться, и тон Вольфа очень этому способствует.
— Да я знал, что она твоя. — Вольф крайне доволен собой. — Но нужен-то мне был твой брат. А теперь ты решил пойти по его стопам, и мне придется что-то с тобой решать.
— Отпустите нас домой, — говорит Лиза. — Мы больше не будем.
— О, тут ты права, вы больше не будете.
Вольф откидывается на стуле. Комната заполнена серым дымом. Клубы летают в воздухе, подсвеченные голой лампочкой, висящей над головой. Запах табака густо мешается с лосьоном.
— Нам жаль, очень жаль, — говорит Лиза.
— И тебе? — смотрит на меня Вольф. — Тебе тоже жаль?
Я бы согласился, лишь бы он отпустил нас с Лизой, я хочу уберечь подругу, но что-то в его словах подсказывает, что так легко мы не отделаемся. И мне не жаль. Я горжусь своим поступком.
— Похоже, нет. — Вольф глубоко вздыхает, глядя на меня. — Открой рюкзак. Давай посмотрим, что у тебя там.
Снимаю рюкзак со спины и подхожу к столу.
— Не сюда, вон туда, — указывает Вольф на пустой шкаф.
Иду куда сказано и кладу рюкзак на пол.
Встав на колени, достаю банку с белой краской, кисточку и фонарик.
— Это все?
— Да.
— Выверни карманы.
Достаю ножик, подаренный на день рождения Стефаном и мамой. Кладу его на пол рядом с рюкзаком, потом выворачиваю карманы, демонстрируя инспектору, что там пусто.
— Теперь ты, — обращается он к Лизе.
Лиза, помедлив, идет ко мне. Достает из кармана сверток и кладет к ножу.
— И что у нас там? — интересуется Вольф.
Лиза тяжело сглатывает:
— Сахар.
Вольф сжимает челюсти так, что на скулах выступают бугры.
— Ты собиралась насыпать сахар в бензобак? Наверное, проделываешь этот трюк не первый раз?
Лиза трясет головой. Мне становится страшно за нее.
— Вставайте сюда. — Вольф указывает сигаретой на место перед столом.
Подчиняемся. Не сводя глаз с меня, Вольф наклоняется вперед и давит сигарету в пепельнице. Открыв ящик, он вынимает оттуда кожаный ремень, складывает вдвое и крепко сжимает в руке. Встает.
— Руку вперед, — рычит Вольф, обходя стол.
— Пожалуйста! — молит Лиза, в ее глазах читается ужас.
Мне тоже страшно, но я говорю себе быть сильным. Пусть Вольф бьет нас, я вытерплю. Меня били раньше, я не умер. И сейчас мы не умрем. Потом Вольф подпишет наше освобождение, мы пойдем домой, у нас будут болеть руки, ну и пусть.
— Руку вперед, — повторяет Вольф, глядя на Лизу. — БЫСТРО!
Крик раздается так внезапно, что у меня сердце подскакивает к горлу.
Лиза, вздрогнув, зажмуривается, и по щекам у нее текут слезы.
— Не бойся, — шепчу я ей. — Не бойся.
Услышав мой голос, Лиза открывает глаза и смотрит на меня. Наши взгляды встречаются, и я выдавливаю из себя улыбку. Мы вместе. Мы будем сильными друг ради друга.
