– Много бы я дал тому, кто подскажет мне какой-нибудь храм… можно даже тихий, неприметный… Любого из ипостасей великого Тескатлипоки… Красного, Черного, Белого… Голубого… Пожалуй, тот человек стал бы моим самым уважаемым советником и, может быть, даже другом, ведь друзья познаются в беде.
– Ты сейчас очень хорошо сказал, уважаемый Куатемок, – раздул ноздри Кальтенбруннер. – Очень хорошо сказал.
– Увы, нет такого человека! О, горе мне, горе!
Юноша скорбно обхватил голову руками.
– Такой человек есть! – гордо ответствовал жрец. – Есть один храм, наш, здесь недалеко, рядом с Уэтшоцинко, прямо в горах… Им иногда пользуются почтека.
– Славно! Вот, поистине, славно! Неужели мне все-таки повезло? Но… – Куатемок изобразил на лице подозрительность. – Чей же это храм? В точности ли кого-нибудь из наших богов?
– Это храм Уицилопочтли! – Кальтенбруннер важно качнул головой. – Также известного как Голубой Тескатлипока.
– Уицилопочтли?! О! Мне не показалось? Я правильно все понял? Ты говоришь – неподалеку от Уэтшоцинко, великий жрец? А как же там его найти?
– Там, на дороге, есть камень. Большой черный камень, целая скала, – терпеливо пояснил служитель Кецалькоатля. – Вот от этого самого камня – налево по тропе три полета стрелы.
– Налево по тропе, – обрадованно повторил принц. – От черного камня. О, не знаю, как и благодарить тебя, великий жрец!
– Благодарить будешь после, наследник. – Жрец скривился. – Когда вернешься. Боги тебе напомнят твою клятву, можешь в этом не сомневаться.
Ого! Вот уже и угрожает, верней, запугивает. Так, на будущее…
– О великий Кецалькуэшликатль, сами боги послали меня к тебе! Под твою длань… О, великий!
Кальтенбруннера прямо-таки распирало от важности и довольства.
– А я, признаться, сперва хотел потолковать со жрецом Тескатлипоки, правда, не решился – сей славный муж почему-то показался мне слишком уж неразговорчивым и хмурым.
– О, он такой и есть, господин наследник! Именно что так – неразговорчивый и хмурый. И еще – напыщенный, как индюк!
– Как индюк! Ха!
Парочка весело рассмеялась.
И жрец неожиданно предложил покурить… трубочку, «заряженную» пейотлем! Наркоман хренов… А пришлось соглашаться – отказ выглядел бы подозрительно. Правда, Куатемок старался не затягиваться, но с непривычки так вставляло, так… Жрец Кецалькуэшликатль то представал пред молодым человеком в черном мундире СС, то вообще улетучивался, словно дым, а то начинал вещать хриплым голосом великого джазового певца Луи Армстронга.
Было от чего «поехать крыше»! Ну и пейотль… Ну и жрец…
– Скажу больше, – уже не очень-то спеша на встречу, довольно откровенничал служитель кровавого культа. – Этот Куэкатльшочинко, жрец Тескатлипоки, снюхался с белыми, да-да, с эшпаньотль! Но это пока тссс… только моя догадка. Я случайно узнал, что он посылал своего человечка куда-то в Хонакотлан… не знаю даже, где это.
В Хонакотлан! Жрец Тескатлипоки посылал своих людей в Хонакотлан? Так вот они – «голубые» жрецы!
– Он посылал жрецов?
– Наверное. Но я знаю только про одного… про одну… какую-то девчонку, жрицу.
– Жрицу?
– Именно так, господин наследник! Подумать только, послать на какое-то важное дело девку – как будто больше совсем некого послать! Я всегда говорил… скажу и сейчас… о, я много чего скажу…
Э, как его торкнуло!
– Говори, говори, дружище! Очень внимательно тебя слушаю. Очень и очень внимательно. Очень!
– Про всех скажу! – выпуская сладкий наркотический дым, разъярился жрец. – Про всех! Куэцкалитко – жрица Чикомекоатль – спит и тешится с молодыми девками! Жрецы Шипетотека – развратники и черные колдуны! Служитель старого храма Тлалока – горький пьяница! Пьяница! Пьяница! Пьяница! А ты думал, наследник? Я много чего знаю, много чего…
– Так что за девчонка-то была?
– Девчонка? Какая девчонка? А-а-а… ты хочешь девчонок? Найдем! У нас есть с собой. Взяты! Ссс… сейчас… сейчас вот докурим… и пойдем… А они нас ждут, девчонки! А?
Похоже, от обкурившегося жреца больше невозможно было добиться ничего толкового. Впрочем, он и так много сказал. Сказал, сказал, сказал… Ах, черт… Чего ж у него погоны-то – со звездочками? Он же Кальтенбруннер! Группенфюрер СС! А у него – звездочки. Как у какого-нибудь полковника, прости господи… А в петлицах руны должны быть… ну, эти, зигзаги, молнии… А у него – звездочки! Ха-ха-ха! И главное, разноцветные… синие, зеленые, красные… Эй, эй, не спи! Ха-ха-ха. Чего ж ты так смешно спишь-то? Чего?
– А вторая жена командира «воинов-орлов» – шлюха! – приоткрыв левый глаз, внятно произнес жрец. – О первой же я вообще молчу. Тсс!!!
И снова захрапел, разлегшись прямо на циновке. Уставший бороться с наваливавшимся наркотическим сном Куатемок повалился рядом.
О, как болела голова наутро! Вот так покурили. Хорошо еще, кто-то побеспокоился, приказал слугам – или солдатам – отнести слегка подгулявшего принца в шатер, где он ближе к утру и очнулся.
Жутко хотелось пить. А есть – еще больше. Выйдя на улицу, – он так и спал одетым, в камзоле, – Куатемок присел на траву и охнул. Утреннее светло-голубое небо почему-то казалось зеленым. Впрочем, кажется, это не небо, а кроны деревьев…
– Что, дон Карлос, укушаться вчера изволили?
Господи – кто? Кто этот шутник?
Принц с трудом повернул голову:
– Боже, это вы, Берналь! Как спалось?
– Спасибо, неплохо.
– А я вот… даже не знаю, как и сказать… Господи!!! – Вспомнив что-то действительно важное, молодой человек ударил себя ладонями по щекам. Потом еще раз – сильнее.
– Господи! Жрица… Храм… Уэтшоцинко!
– Что вы сказали? – переспросил сеньор Диас. – Уэтшоцинко? Как раз сегодня туда отправляется разведывательный отряд Диего Ордаса.
– Что-что? – Куатемок, кажется, начал-таки соображать. – Когда отправляется?
– Сегодня днем. А что вам до этого Уэтшоцинко?
– Оттуда открывается отличный вид на озеро Тескоко и Теночтитлан!
– Да что вы говорите? – удивленно воскликнул конкистадор. – Это мы уже так близко?
– Ну да… Правда, там много скал… а я бы мог показать нужную тропу, да и вообще, наверное, оказался бы во многом полезным. Вы бы не могли поговорить с капитан-генералом, милый Берналь? Боюсь, он меня не отпустит…
– Хорошо, поговорю. – Кабальеро кивнул и улыбнулся. – Говорят, вы вчера напились с каким-то жрецом из посольства… Извините, что называю вещи своими именами.
– Напились? Ха-ха! – расхохотался принц. – Если уж на то пошло, не напились, мой дорогой друг, а обкурились!
– Хотел бы и я научиться курить, – признался сеньор Диас. – У нас многие уже курят… научились на Кубе. Говорят – здорово! Вот только патер Ольмедо… Не очень-то он это приветствует – называет язычеством.
