Но такого леса она не видела ещё никогда.
Деревья были узкими, невысокими, со странными извилистыми стволами, шёлковыми на вид. Их кроны с широкими, с ладонь, листьями срослись сплошным куполом, не позволяя разглядеть и крохотный кусочек неба. Темноту вокруг рассеивали странные цветы, светившиеся белыми призраками: похожие на миниатюрные лилии с семью лепестками в изящных венчиках, наполнявшие воздух тонким, лёгким, немного пряным ароматом.
Цветы аллиграны, вспомнила Таша. «Звёздные дары», раньше виденные ею только на картинках. Цветы, которыми так восхищались Перворожденные альвы, что в конце концов нарекли свои земли в их честь — ещё в те времена, когда долина принадлежала им одним.
Другие цветы нечасто показывались из высокой травы. Хотя «высокая» было несколько неподходящим словом. И пробираться среди мягких стеблей с острыми режущими кромками, достающих до пояса, при каждом шаге обхватывавших тебя зелёными путами, было не самым приятным занятием.
В общем, вокруг было крайне неуютно, очень холодно и просто невыносимо страшно.
Ещё когда-нибудь прочитаю в сказках про «весёлый бор», в котором обитают феи — найду автора и притащу сюда, дабы наглядно указать на его неправоту, мрачно думала Таша, шаг за шагом пробираясь вперёд.
Она чувствовала, как за ней смыкается тьма. Она слышала за своей спиной шорохи, неясные отзвуки, эхо несуществующих шагов.
Лес встречал гостью, забавляясь на свой лад.
— Таша…
Она остановилась. Повернулась голову на голос — почти машинально.
Нет. Не может быть.
— Таша, где ты?
— Ты мертва, — произнесла Таша побелевшими губами. — Ты мертва. Тебя нет.
— Малыш, иди сюда! Я так долго тебя искала…
В призрачном свете цветов Аллиграна Таша увидела, как лесная тьма сбоку от тропы обретает очертания.
Эти очертания заставили её горло сжаться в судорожном предчувствии слёз.
— Ну же, малыш!
Глядя на тонкие, бледные, бесконечно родные, протянутые к ней руки, Таша прикрыла глаза.
— Тебя нет, мама, — прошептала она.
Сделала глубокий вдох — и шагнула вперёд.
Когда она открыла глаза, в чаще никого не было; и, сглотнув ком, коловший горло, Таша продолжила путь.
Вперёд, всё время вперёд. Стоит засомневаться, отступиться, шагнуть назад — и, возможно, это станет последней ошибкой в её жизни.
— Таша!..
Она не хотела останавливаться.
Но не остановиться не могла.
— Таша, я так по тебе соскучилась!
Сестра, смеясь, бежала к ней, продираясь сквозь траву. Она тащила за собой долговязого кудрявого мальчишку: взъерошенного так нелепо, смотревшего себе под ноги так рассеянно, что его было никак не спутать с Алексасом.
За ними, улыбаясь, шёл Арон. Глаза его в свете аллигранов сияли чистым голубым светом.
— Заставила же ты нас понервничать, — голос амадэя был сама любовь и нежность, и иногда он действительно говорил так: только с ней. — Знаешь, как долго мы тебя искали? — Он придержал Лив за плечо и, застыв в шаге от тропы, протянул ей руку. — Иди сюда.
— Джеми больше нет. А вы сейчас далеко отсюда, — вымолвила Таша. — Вы ждёте меня дома, и здесь бы вы меня не нашли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Она сама удивилась хрипоте собственного голоса.
— Это ты думаешь, что не нашли бы! — заявила Лив. — Я лучше тебя в прятки играю, ты сама говорила!
— Ты надеялась, что я верну Джеми. Разве нет? — мягко произнёс дэй. — Так и произошло.
— Они наткнулись на меня у входа в Лес. Шли за нами, но мы совсем чуть-чуть разминулись, — радостно подтвердил мальчишка. — Разделить нас с Алексасом и пары минут не заняло! Зрящий всё-таки… А потом святой отец сказал, что мне тоже можно в Лес, и мы сразу пустились за тобой вдогонку.
— Я найду тебя на другом конце света и даже на другом свете. Ты же знаешь, — сказал Арон. — Идём, прошу. Я больше не дам тебе встревать в неприятности без меня.
Его голос, взгляд, улыбка сжимали грудь холодной лапой тоски.
Всё было слишком, до боли похоже.
Таша чувствовала, как разливается под кожей кровь от колотящегося сердца. А вместе с ней — как всегда — отчаянное, невыносимое желание протянуть ему руку и пойти с ним; куда угодно, главное — с ним…
— Ты ненастоящий, — прошептала она.
Сомкнуть веки было чудовищно трудно. Сделать шаг — ещё труднее.
И всё это было ерундой в сравнении с тем, как заледенела её кровь, когда она открыла глаза и увидела, что его нет рядом.
Почти купилась, дура…
Шаг. Шаг. Шаг. Главное — не задумываться, сколько ещё таких шагов осталось.
Таша знала, что остававшееся за её спиной тут же переставало быть тем, чем казалось. Здесь каждый её шаг рождал новую реальность, и стоит ей обернуться, случится что-то страшное.
Честное слово, единственное, чем Алексас мог бы искупить свою вину — самому пройтись по этой троп…
— Таша…
Она замерла, как вкопанная.
— Та-аша…
Этот голос она узнала бы во сне и наяву.
Голос её величайшего страха.
— Стоять спиной к собеседнику не очень-то вежливо, девочка моя, — мягкий, спокойный голос за её спиной был полон странных чарующих отзвуков. — Ты ведь не забыла правила хорошего тона?
Это опять Лес. Просто Лес.
Таша шагнула вперёд.
— Похоже, забыла. — Она услышала, как что-то позади неё укоризненно цокает языком. — Куда же ты? А твой рыцарь так ждал твоего возвращения…
— Таша, уходи, быстро!
Новый голос заставил её вздрогнуть.
Алексас?..
— Неосмотрительно было оставлять его одного, очень неосмотрительно. Что бы там он про себя ни думал. Ох уж эти молодые люди с их самомнением. — Лиар за её спиной вздохнул. — Небольшой урок пойдёт на пользу его гордыне, как думаешь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Судорожный выдох. Приглушённый стон сквозь закушенные губы.
Слышать это было даже больнее, чем душераздирающие вопли.
— Кричи, мальчик. Лучше сразу. Всё равно ведь заставлю.
