Читаем без скачивания Сновидения - Нора Робертс

– Слушай, Бакстер, зачем ты мне тут это все расписываешь?

– Сама спросила.

Ну да, спросила.

– Если ты считаешь, что Трухарт может его расколоть – тогда вперед. Только чтоб это было не из-за того, что раскрытие пришлось бы весьма кстати накануне предстоящего ему экзамена на детектива.

– Во-первых, он вполне может его расколоть, а во-вторых, это действительно будет весьма кстати. И придаст ему уверенности на экзамене. Все в выигрыше. – Он помолчал и прищурился на ее стенд. – Еще двоих опознали?

– Да, сегодня утром. А ты что, следишь за нашим расследованием?

– Мы все за ним следим. И если нужно, готовы работать сверхурочно.

– Спасибо. Я сообщу, если понадобитесь. А сейчас ступай и вяжи того парня.

Она вышла вместе с подчиненным и помахала Пибоди.

– За мной!

– Я нашла ближайших родственников двух последних жертв. Фримен. Отец неизвестен, мать отбывает второй срок за разбой, и там еще наркотики фигурируют. Сидит в Джолиете. В Куинсе есть тетка, это она подала заявление о пропаже.

– Да, я помню.

– А на Боуэн заявление писала старшая сестра, – добавила Пибоди, натягивая свое необъятное пальто.

– Там оба родителя побывали в местах не столь отдаленных, – продолжила за нее Ева, пока они спускались в гараж. – Старшая сестра подала на опекунство, когда ей только-только стукнуло восемнадцать. Заявление ходило по инстанциям, а девочку, пока суд да дело, поместили в приют.

– Эта сестра вместе с мужем держит ларек, сэндвичами торгуют. – Теперь настала очередь шарфа – целый километр ярко-зеленого цвета, который Пибоди накручивала и накручивала вокруг шеи, после чего завязала замысловатым узлом. – Точка у них где-то почти в самом центре. Двое детей. Судимость в несовершеннолетнем возрасте с нее снята, за ним – какая-то мелочь. Так что оба уже, считай, пятнадцать лет как чисты.

– Ровно столько, сколько прошло с исчезновения сестренки. Побеседуем с ними, а потом навестим тетушку в Куинсе.

– Бутербродный ларек – хорошее место для допроса, одновременно и перекусить сможем.

Ева прикинула время.

– Вот ты и займись. Я тебя высажу возле ларька, а сама поеду познакомлюсь с этим типом Фрестером. Потом свяжешься с тетушкой, и мы решим, нужна ли нам мамаша. Пересечемся на месте преступления. Мне надо там еще разок побродить.

– Я тебе захвачу поесть. Ты что хочешь?

– Сделай мне сюрприз.

Швейцар в отеле, судя по всему, был предупрежден. Обычному копу он бы наверняка потрепал нервы, выговаривая за парковку прямо перед шикарным входом в дорогой отель, но перед супругой Рорка он рассыпался в любезностях.

Это было даже противно.

Зато это сэкономило ей время, как и разговор с портье, который тоже наверняка был уведомлен о ее визите. В сопровождении охранника Ева без задержки пронеслась через многочисленные двери прямо в зал для торжеств.

Вот это называется роскошью. С канделябров каплями свисали сверкающие хрустальные подвески, которые выглядели одновременно и винтажными, и футуристичными; пол сверкал белизной мрамора с серебристыми прожилками, а дымчато-серый цвет стен оттенял черный блеск отделки и карнизов.

По ее прикидкам, за большими круглыми столами, накрытыми темно-серыми скатертями с синей подкладкой, сидели порядка пятисот человек. Официанты беззвучно, как привидения, передвигались по залу, убирая десертные тарелки, подливая кофе и наполняя стаканы минеральной водой.

Лемонт Фрестер стоял на широкой сцене, на фоне огромного экрана, куда проецировалось его изображение в компании всевозможных голливудских знаменитостей, музыкантов и политиков. Следом шли фотографии, на которых он вел душеспасительные беседы с заключенными, наркоманами, группами молодежи. Или же стоял в лесистых горах, в походном снаряжении, либо с мечтательным и благочестивым выражением вглядывался в бескрайние морские просторы, или сидел верхом на белом коне в какой-то золотой пустыне.

У всех этих снимков имелось одно общее свойство. В центре кадра всегда был Лемонт Фрестер.

Его голос лился ровно и был сладок и сочен, как целая корзина апельсинов. Было понятно, что все это тщательно отрепетировано – ритм речи, акцент на определенных словах, жесты, выражения, паузы, чтобы дать аудитории отреагировать смешком или одобрительными хлопками.

На нем был костюм-тройка, по тону точно посередине между цветом стен и скатертей. Интересно, подумала Ева, он его специально заказал к этому мероприятию, а заодно и галстук с бледно-серыми зигзагами на синем поле?

Для случайного совпадения уж больно идеальное сочетание, так не бывает. А человек, заказывающий себе гардероб под цвет помещения, где ему предстоит выступать, должен быть наделен неимоверным самомнением и гигантским тщеславием.

Он ей не нравился. Не нравилось то, как горят его глаза, как звучит его голос, как подобрана каждая деталь в одежде. Ей не нравилось, что он напоминает ей того проповедника, который одной рукой похлопывает по плечу добропорядочных прихожан, а другой тянет деньги с впечатлительных старушек.

Но ее неприязнь еще не означала, что он убийца.

Она слушала его вполуха. То, о чем он рассказывал, было не просто преодоление дурных пристрастий, своих недостатков, того, что он называл своим внутренним испорченным ребенком, – это был полный триумф добродетели над пороком. И каждый из вас, говорил он, на это способен. Вы можете жить интересной, наполненной жизнью (что, мелькнуло у Евы, подразумевает путешествия по всему свету и красивые шмотки), можете учить других, даже самого неисправимого «внутреннего ребенка», как победить в этой отчаянной борьбе с самим собой.

Ответы, решения и проверочные таблицы были уже под рукой – в его последней книге, к которой прилагался диск с наставлениями и ключевыми моментами. И все это – за смешную цену в каких-то сто тридцать восемь долларов, а с автографом автора – всего на двадцатку больше.

Надувательство, подумала Ева. Да, да, этот Фрестер просто грабит людей средь бела дня, и ни один не возражает.

Пискнул телефон. Она достала аппарат, увидела, что от Рорка пришла голосовая почта, и переключила ее в режим текстового сообщения.

У меня небольшой перерыв между встречами, надеюсь, у тебя тоже. Сегодня у нас ужинают Мейвис с семьей. По-простому. Думаю, нам всем это будет полезно. Я внес это в твой календарь, но мы оба знаем, что с таким же успехом я мог бы написать что-нибудь в воздухе.

Береги там моего любимого копа, пока не увидимся, а там уж я сам.

Ева слегка удивилась, зачем он позвал в гости друзей, когда она с головой занята труднейшим расследованием, но потом вспомнила, что они обсуждали это накануне. Правда, тот разговор был под воздействием предрождественских хлопот и шампанского.

И все же она решила, что это и впрямь может пойти ей на пользу. Тем более что Мейвис тоже росла на улице и несколько лет бродяжничала. Опытный консультант, подумала она, и тотчас отбила подруге сообщение с просьбой приехать на полчасика пораньше и чтобы сама Мейвис поднялась к ней в кабинет.

Пара вопросов по делу, над которым я работаю. Беспризорные подростки. Хочу покопаться в твоей памяти, может, что полезное расскажешь. До вечера. Даллас.

Будем сочетать приятное с полезным – общение с друзьями и работу. Идеальный вариант, решила она.

Пока Фрестер отвечал на вопросы из зала, она успела сделать еще кое-что – послала электронную почту доктору Мире, приложив к ней заключение Девинтер о причине смерти.

В ожидании допроса возможного подозреваемого. К вам вопрос. Убийство утоплением, множественное – очень вероятно, что топил в ванне прямо в Обители. Не самый практичный способ. Возможно, тащился от самого процесса – придавить руками, глядя в лицо. А может, какой-то символический смысл? Типа – отмыть добела? И пустить ко дну? Сейчас сижу, слушаю, как эта сволочь разглагольствует, как пустить ко дну непокорного внутреннего ребенка, вот и пришла мысль.

Может, какой-нибудь ритуал?

Не поизучаете этот вопрос? Или меня занесло?

Даллас.

Прежде чем убрать телефон, Ева начала трудоемкий – для нее – процесс отправки с него распоряжения своему офисному компьютеру, чтобы начать поиск ритуальных утоплений и очищений водой. После этого она переместилась к боковому проходу и стала пробираться к сцене, поскольку время, отпущенное на вопросы и ответы, подходило к концу.

Перед ней возникла женщина-охранник с каменным лицом, в облегающем костюме, подчеркивающем впечатляющий торс. Косая сажень. Ева молча протянула жетон, ответив таким же суровым взглядом.

– Вам не назначено. У мистера Фрестера встреча сразу по завершении мероприятия. Вам надо будет связаться с его первым помощником или его адвокатом.

– Или я могу устроить прямо здесь сцену задержания, посреди так называемого мероприятия. Боюсь только, от этого пострадает реализация вон тех воодушевляющих книжек с дисками.