А почему, собственно, она должна взваливать на себя ответственность за события, к которым непричастна! Разве она сделала Гроссе преступником? Ее помощь ничего не меняла. Не она, так другая заняла бы ее место. Разве она вызвала к жизни реликтовое ископаемое в облике юного Гроэра, вдохнула в него драконово нутро? Пусть человечество само позаботится о себе. Пусть проявит бдительность. С нее хватит. Она пыталась бороться, но потерпела фиаско.
Последний проблеск, последняя яркая вспышка угасающего костра озарила ее сознание: что, если события минувшей ночи лишь плод больного воображения? Стоит вернуться назад, и она увидит своего Гроссе с дорогим, как всегда, усталым и чуть недовольным липом. Кларой вдруг овладела уверенность — именно так и есть! Конечно же, Гроссе ждет ее, сердится за долгое отсутствие. А она попусту теряет драгоценные минуты…
Клара бросилась в гостиную. Дремавшая в кресле фигура пробудилась. Поднявшийся навстречу был до боли знаком и близок: силуэт, рост, осанка, походка… Клару обуял ужас. Гроссе… ее Гроссе воскрес из мертвых, чтобы расквитаться с ней за измену. Еще шаг, и цепкие пальцы стальным кольцом сомкнулись на шее.
Чарльз Вильямс
ДОЛГАЯ ВОСКРЕСНАЯ НОЧЬ
Роман[2]
Скэнлон повесил трубку. Вскоре пришел полицейский и забрал телеграмму. В течение последующих двух часов было пять телефонных звонков. Три раза из редакций газет интересовались подробностями моей биографии. Затем позвонил какой-то мужчина, назвался и принялся утверждать, доказывать, что считает меня невиновным. Другой мистер, не назвавшийся, наоборот, заявил, что, как только я буду пойман и доставлен в Карфаген, меня следует немедленно линчевать.
Когда Барбара отправилась на обед, то предупредила меня по интерфону, чтобы я не брал трубку. Во время ее отсутствия телефон звонил только раз. Вернувшись, Барбара по коридору направилась в сторону туалета, но вошла ко мне. Пододвинула кресло к столу и уселась, положив ногу на ногу.
— Я не все понял в вашем разговоре со Скэнлоном. — Меня распирало от любопытства.
— Знаете, времени всего минута. Я именно для того и пришла, чтобы объяснить. Вечером пыталась к вам дозвониться… хочу сказать, позавчера. Хотела узнать, в курсе ли вы тех слухов, что ходят по городу: ну, будто Робертс не застрелился, а убит. Но ваш телефон был занят.
— В котором часу? — Я чуть не подскочил к потолку.
— В этом-то вся и загвоздка! Знаю только, что было примерно без четверти двенадцать. Плюс-минус пятнадцать минут. Малхоленд утверждает, что вы вышли из дома как раз без четверти двенадцать, а перед этим говорили по телефону со Скэнлоном. В полиции считают, будто именно тогда я и не могла до вас дозвониться. Боже мой! Ну, что мне помешало взглянуть на часы!
— Нет сомнения, Фрэнс кому-то позвонила, едва мы с Малхолендом вышли из дома.
— Но зачем? Чтобы вызвать убийцу и дать себя прикончить?
— Не знаю, — меня охватила тупая усталость. — Ничего не знаю.
— Что ж, у нас еще остается Денман… К тому же скоро час, пойду звонить Дорис Бентли.
Барбара вышла. Я снял трубку и нетерпеливо ждал, пока она набирала номер.
— Кроун-театр. Вас слушают!
— Будьте любезны, скажите, какая картина сегодня у вас на экране? — спросила Барбара.
— Пожалуйста. «Храбрецы» с участием Грегори Пека.
Сердце мое забилось сильней. Конечно, это тот самый голос, никакого сомнения.
— А когда ближайший сеанс?
— В час тридцать. Но сначала будут новости и мультфильм.
— Благодарю вас.
Барбара положила трубку, а спустя минуту зашептала в интерфон:
— Ну, что скажете?
— Она!
— Что будем делать?
— Придется теперь и мне с ней побеседовать.
— Каким образом?
— Подождем, пока начнется сеанс. Сможете сыграть роль телефонистки с междугородной?
— Постараюсь. Но послушайте: если она поставит в известность Скэнлона, шериф тут же поймет, что мы плутуем. На телефонной станции наверняка подслушивают.
— Не в ее интересах болтать. Скрыла же, кто она и откуда. Видимо, ей есть чего опасаться.
Полчаса тянулись неимоверно долго. Я прокручивал в голове все возможные варианты. Не исключено, что Дорис Бентли не признается и откажется от собственных слов. Если только мне не удастся ее запугать. Почему она скрыла свое имя? Не хотела, чтобы знали о ее визитах в спальню Робертса? А ведь зажигалку Дорис могла найти только там.
Барбара включила интерфон и стала набирать номер.
— Кроун-театр. Вас слушают!
— Междугородная вызывает. Попросите к телефону мисс Дорис Бентли!
— Междугородная?
— Да. Эль-Пасо вызывает. Просят мисс Бентли.
— Я мисс Бентли, но право…
— Говорите! Мисс Бентли у аппарата!
— Алло! — сказал я. — Алло, Дорис?
Она тяжело задышала.
— Я все-таки вспомнил, где слышал ваш голос! Узнаете?
— Кто вы? О чем речь?
— Прекрасно знаете, кто я. Ближе к делу! И не вздумайте повесить трубку, иначе дам знать Скэнлону и вас упрячут за решетку! У меня достаточно друзей в полиции, будьте уверены! Там живо растолкуют, что полагается за анонимные телефонные звонки! А знаете, какие крысы у них в камерах?!
— Минутку подождите, пожалуйста! — любезно сказала Дорис Бентли. Она положила трубку и стала разговаривать с клиентом, пожелавшим приобрести билет. Звякнула мелочь в кассе, и Дорис Бентли вновь взяла трубку: — Вы не станете рисковать, ведь полиция тогда узнает, где вас искать.
— Там и так все знают. Рано или поздно меня схватят, будь то даже в Мексике. Мне терять нечего. Иное дело вы, не правда ли?
— Что надо?
— Имя другого мужчины.
— Какого «другого мужчины»?
— Послушайте. Хватит прикидываться! Когда вы мне позвонили, то сказали, что Дан Робертс у нее был не единственным. Как зовут другого?
— Я не знаю.
— Прекрасно! Дело ваше. Сейчас позвоню своим друзьям в полицию!
— Да говорю же вам — и правда не знаю! Знаю только, что был еще один. В ту пору, когда я у нее работала, до ее замужества.
— А откуда известно, что был еще один?
— Знаю, вот и все, — сказала Дорис капризным голосом.
— Откуда вам это известно?
— Что у меня, глаз нет? Она ведь меня за человека не считала, подлая шлюха…
— Вы ненавидели ее, не так ли?
— Ну и что?
— Из-за чего?
— Это мое дело. Во всяком случае, она ведь велела убить Робертса, а?
— Мне об этом ничего не известно.
— Конечно, она добрая и хорошая! Грех и подумать!
