Брайс налил себе двойной скотч и долил в стакан воды из-под крана. Он никогда не клал лёд в свои напитки. Затем он торопливо отпил глоток, стоя у раковины и тихо проклиная своё невезение, заставившее Ньютона остаться на ногах.
Вернувшись в гостиную, он увидел, что Ньютон сидит.
Повернув голову, он смотрел на Брайса.
— Думаю, мне лучше остаться, — сказал он. — Нам нужно обсудить наши планы.
— Конечно, — ответил Брайс. — Нужно всё обсудить. — На мгновение он замер, как вкопанный, затем поспешно произнёс, — я… я забыл положить лёд. В свой стакан. Прошу прощения. — Он вернулся на кухню.
Брайс просунул дрожащую руку внутрь хлебницы и повернул выключатель. Пока прибор прогревался, он подошёл к холодильнику и набрал льда из ведёрка. Это был один из тех редких случаев, когда он испытал благодарность за то, что технология не стоит на месте: как хорошо, что больше не нужно бороться со льдом, вмёрзшим в лоток. Он бросил в стакан два кубика, расплескав виски на рубашку. Затем вернулся к хлебнице, сделал глубокий вдох и нажал на кнопку.
Раздался короткий, почти неслышный гул, и наступила тишина.
Выключив установку, Брайс вернулся в гостиную. Ньютон по-прежнему сидел в кресле, но теперь глядел на камин. Некоторое время Брайс не мог отвести взгляд от вентиляционной решетки, за которой стояла камера с отснятой плёнкой.
Пытаясь прогнать тревожные мысли, он потряс головой. Было бы глупо выдать себя теперь, когда дело уже сделано. Он почувствовал себя предателем — человеком, который только что обманул друга.
Ньютон сказал:
— Думаю, мы полетим.
Брайс не смог удержаться.
— Как Икар? — спросил он, усмехнувшись.
Ньютон рассмеялся.
— Надеюсь, всё же, как Дедал. Тонуть мне что-то не хочется.
Теперь пришёл черёд Брайса стоять. Сядь он, ему пришлось бы смотреть Ньютону в глаза, а этого ему вовсе не хотелось.
— На вашем самолёте? — спросил он.
— Да. Думаю, мы вылетим в рождественское утро. Но только, если Бриннар сможет договориться на это время о месте в чикагском аэропорту. Что-то мне подсказывает, что там будет давка.
Брайс уже допивал свой скотч — гораздо быстрее, чем обычно.
— Именно в Рождество — не обязательно, — сказал он. — Это время — как раз что-то вроде просвета между наплывами.
— Затем он спросил, сам точно не зная, зачем ему это нужно: — Бетти Джо поедет с нами?
Ньютон помедлил с ответом.
— Нет, — сказал он. — Только мы двое.
Брайс несколько утратил чувство реальности — так же он ощущал себя в тот день, когда они вдвоём пили джин и беседовали на берегу озера.
— Она не будет по вас скучать? — спросил он. Конечно, это было не его дело.
— Может быть. — Казалось, Ньютона совсем не задел этот вопрос. — Думаю, я буду скучать по ней не меньше, доктор Брайс. Но она не поедет. — Он немного помолчал, глядя на очаг.
— Вы будете готовы выехать в восемь утра? Я пошлю Бриннара вас забрать — если хотите, прямо от вашего дома.
— Прекрасно. — Запрокинув голову, Брайс вылил в рот остатки скотча. — Как долго мы там пробудем?
— Два-три дня. — Ньютон встал и снова начал одеваться. Брайса окатила волна облегчения — он уже чувствовал, что больше не может держать себя в руках. Что там со снимком?…
— Думаю, вам понадобится пара чистых рубашек, — сказал Ньютон. — Все расходы я беру на себя.
— Почему бы нет? — Брайс нервно хохотнул. — Вы же миллионер.
— Именно, — подтвердил Ньютон, застегивая молнию на куртке. Брайс сидел в кресле и смотрел вверх. Ньютон, худой и загорелый, возвышался над ним, словно статуя. — Вот именно. Я миллионер.
Затем он, нагнувшись, прошёл через дверной проём и легко шагнул под падающий снег…
У Брайса от волнения дрожали пальцы, и ему было стыдно за свое нетерпение, когда он снял решетку вентиляции, вытащил камеру, положил её на диван и вынул плёнку. Затем он надел пальто, осторожно положил снимок в карман и направился по снегу, уже довольно глубокому, к лаборатории. Ему стоило больших усилий не перейти на бег.
Лаборатория была пуста — как хорошо, что он заранее разогнал своих ассистентов. Брайс направился прямиком в комнату, служащую одновременно фотолабораторией и киноаппаратной. Он не задержался, чтобы включить отопление, хотя помещение уже совсем выстудилось. Он просто не стал снимать пальто.
Вытащив негатив из контейнера газовой проявки, Брайс никак не мог вложить его в проектор — так сильно у него тряслись руки. Но всё-таки он справился.
Когда Брайс включил проектор и взглянул на экран на дальней стене, у него сдавило горло, а руки совсем перестали дрожать. Целую минуту он смотрел на экран. Затем резко отвернулся и вышел из аппаратной в лабораторию — огромное, длинное помещение, пустое и очень холодное. Он насвистывал сквозь зубы мелодию, и почему-то это была «Если б вы знали Сьюзи, как я знаю Сьюзи…»
А потом, один в пустой комнате, он негромко рассмеялся вслух.
— Да, — сказал он, и слово вернулось к нему эхом, отразившись от дальней стены в конце комнаты, вернулось несколько приглушённое, пролетев над стойками с пробирками, газовыми горелками, склянками и тигелями, сушильными печами и испытательными установками. — Да, — повторил он, — да, сэр Румпельштильцхен.
Прежде чем извлечь плёнку из проектора, он снова посмотрел на изображение на стене — окаймлённое тонким контуром кресла изображение неправдоподобного скелета в невероятном теле — без грудины, без копчика, без колеблющихся рёбер. Хрящевые шейные позвонки, крошечные, заострённые лопатки, сросшиеся второе и третье рёбра. Господи, подумал он. Господи. Венера, Уран, Юпитер, Нептун или Марс. Господи!
А в нижнем углу плёнки он увидел маленькие, едва различимые буквы: «ВК». И эти буквы, значение которых открылось ему больше года назад, когда он впервые заинтересовался источником цветной плёнки, вдруг явили ему свой пугающий скрытый смысл.
«Всемирная корпорация».
5
В самолёте они почти не разговаривали. Брайс взялся было читать какие-то материалы по металлургическим исследованиям, но мысли его блуждали и он всё время отвлекался. То и дело он поглядывал в другой конец узкого салона туда, где сидел Ньютон, невозмутимый, со стаканом воды в одной руке и книгой в другой. Книга называлась «Избранные стихи Уоллеса Стивенса». Лицо Ньютона было безмятежно, казалось, он полностью поглощён своим занятием. Стены салона украшали большие цветные фотографии водных птиц: журавли, фламинго, цапли и утки. Когда Брайс впервые оказался на борту этого самолёта, во время его первого путешествия на стройку, эти картины, расположенные здесь с таким вкусом, привели его в восторг; теперь они заставляли его чувствовать себя неуютно, казались почти зловещими. Ньютон потягивал воду, переворачивал страницы, пару раз улыбнулся Брайсу, но ничего не говорил. В маленьком иллюминаторе позади Ньютона виднелся прямоугольник грязно-серого неба.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
