Круг замкнулся. В Италии Ванини и Джиноккио поджидали папские инквизиторы. Щупальца инквизиции протянулись по всей Европе и могли схватить еретиков в любой стране, в которой сохраняла влияние католическая церковь. Здесь же, в Британии, они находились под неусыпным вниманием англиканских церковников.
В январский день люди в темных плащах схватили Джулио Ванини. В закрытой карете его провезли по улицам Лондона. Он услышал, как лязгнули массивные запоры, заскрипели ворота, и понял: это Тауэр, мрачная крепость, где содержались государственные преступники.
С этой минуты становился государственным преступником и он.
5
49 дней могут показаться вечностью, если не видеть света, если томиться в каменной одиночке, если изо дня в день идут допросы, задаются одни и те же вопросы, если видишь одни и те же ледяные лица ведущих следствие людей, которым суждено или помиловать тебя, или передать в руки палача. И каждый допрос начинается словами: «Именем короля…»
Ванини ничего не отрицал. Смешно было отрицать то, что знали десятки людей. Ведь свои мысли он не скрывал, свои взгляды открыто высказывал в лекциях и проповедях. Он был убежден в своей правоте. На допросах держался смело и независимо.
Тревожили Джулио мысли о Джиноккио. Он знал, что его друг тоже заключен в Тауэр, но за все это время ни разу не видел его. Держится ли он? Не сломила ли тюрьма его воли?
Ванини опасался, что Джиноккио не выдержит угроз. А они были постоянно в ходу у тюремщиков. Сам он не боялся их. А вот Джиноккио… Устоит ли он перед страхом смерти? Не проявит ли слабости?
Но вот наступил конец допросам. В низком сводчатом зале вновь звучат слова: «Именем короля…» А вслед за ними короткое слово «смерть». Англиканская церковь приговорила вольнодумцев Ванини и Джиноккио, поднявших голос против основ христианской религии, к смертной казни…
Слишком долгой была ночь после вынесения приговора. Ванини лежал с открытыми глазами. В темноте грезилось итальянское небо и море. Ему казалось, что он слышит шум прибоя, ощущает на лице соленые брызги от волн, разбивающихся о прибрежные камни Неужели он больше никогда не ступит на родную землю, не увидит моря? Неужели никогда не увидит итальянского солнца?
Почему так коротка жизнь? Почему судьба отнимает ее тогда, когда он чувствует в себе силы еще так много сделать? Почему он должен расставаться с жизнью, только вступив в нее? Разве он совершил какое-нибудь преступление? Ведь единственной его виной было желание мыслить свободно, а не так, как того требовали другие. Неужели за это надо лишать жизни?
О, если бы свершилось чудо и перед ним раскрылись ворота Тауэра, если бы он смог опять оказаться на свободе, тогда… Нет, и тогда он не стал бы жить по-другому. Он отстаивал бы право человека свободно думать, свободно говорить, изучать мир, искать истину. Настоящий мыслитель, настоящий ученый не может пренебречь истиной, даже если цена истины — жизнь!
Свобода в ту ночь была для Ванини недосягаемой мечтой. Он не верил в чудеса. Но случилось так, что чудо произошло. Друзьям Ванини удалось с помощью влиятельных лиц добиться отмены смертного приговора. Это было нелегко. Но, видимо, и англиканской церкви не очень хотелось брать на себя такой грех, как казнь вольнодумцев. Потому ее иерархи и согласились отменить приговор. Но только при одном условии: итальянцы обязаны тотчас же по выходе из тюрьмы убраться из страны Альбиона куда угодно, но только подальше.
Ворота Тауэра распахнулись перед Ванини и Джиноккио. Однако отсюда был лишь один путь: в порт, откуда отправлялся корабль, идущий в континентальную Европу. Ванини и Джиноккио, беглецы из Италии, должны были незамедлительно покинуть Англию.
6
Роберто Убальдини, папский посол во Франции, прочитал депешу, полученную на его имя, и облегченно вздохнул. Откровенно говоря, он не был уверен, что получит положительный ответ. Когда он направлял главе инквизиции письмо, в котором сообщал, что бывшие члены ордена кармелитов Ванини и Джиноккио просят дать им возможность исповедоваться для прощения всех их грехов и оправдать их, то полагал, что благословенный отец вспомнит еретические проповеди Ванини и не простит ему прегрешения перед святой церковью. Но ответ от главы инквизиции пришел совсем иной. Для католиков было более важным публичное отречение заблудших сынов от англиканства, возвращение в лоно римской церкви. Этот спектакль мог оказать нужное влияние на умы людей, когда шла отчаянная борьба между католицизмом и протестантизмом. Ванини и Джиноккио были отведены в нем главные роли.
Посол был удовлетворен тем, что с его замыслом согласились. Есть еще умные люди в лоне церкви, которые понимают, что расправа над еретиками далеко не единственное средство для искоренения вольнодумства. Можно запугать толпу, но авторитет церкви этим не поднимешь. А вот публичное покаяние отступников от веры куда более впечатлительное действо. Они сами признают свои заблуждения, и это всегда производит впечатление. Он, Роберто Убальдини, продемонстрирует перед святой церковью действенность таких спектаклей.
Папский посол начал готовиться к процедуре публичного покаяния блудных сынов.
Ванини было все равно: покаяние так покаяние. Он уже познал и католическую и протестантскую церкви. В конце концов, какая разница, в лоне какой из них пребывать. Вырваться же из-под власти церкви, открыто заявить о своем неверии в бога было невозможно. А раз так, он готов был принять покаяние, подвергнуться унижению, лишь бы получить возможность работать, писать, заниматься наукой.
26 июня 1614 года состоялась унизительная процедура покаяния молодых итальянцев, совершивших «тягчайшее преступление», но раскаявшихся и вернувшихся в лоно матери-церкви. А еще через несколько дней Ванини расстался с Джиноккио, уезжавшим в Италию. Он остался один.
Ванини с головой окунулся в работу. Он начал писать давно задуманную книгу, в которой хотел изложить свои взгляды на мир.
Джулио Ванини уже не был пылким юношей, готовым в любую минуту вступить в открытую полемику с философами и богословами, проповедовавшими чуждые ему взгляды. Ему исполнилось 30 лет. Он прошел серьезную жизненную школу, хорошо уяснив себе, что молодой задор и неконтролируемый разумом темперамент могут сослужить плохую службу. Он испытал это на себе, пережив мучительные часы в Тауэре после того, как выслушал смертный приговор.
Нет, Ванини ни на шаг не отступил от своих убеждений. Но в книге он облек свои мысли в такую форму, которая позволяла ему надеяться, что инквизиторы просто не смогут понять их еретического смысла.
В 1613 году в книжных лавках Лиона появилась книга Ванини «Амфитеатр вечного провидения, божественно-магического, христианско-физического, астролого-католического. Против древних философов, атеистов, эпикурейцев, перипатетиков и стоиков». Могло показаться невероятным, что Ванини ополчился на атеизм и атеистов. Но стоило начать читать книгу, как все становилось ясным.
Проницательный читатель не мог не увидеть, что в действительности автор на стороне тех, кто выступает против религии, против веры в бога. Он возносит хвалу богу, но читателю становится ясна вся несостоятельность веры в бога. Он обрушивается на безбожников, приводя их доказательства в обоснование еретических взглядов, а по сути дела предоставляет трибуну тем, сочинения которых были решительно отвергнуты католической церковью. Он приводит аргументы богословов, выступавших против вольнодумцев, но аргументы эти столь жалки, что читателю становится понятной вся тщетность богословских суждений, с помощью которых церковь пытается защитить религию от нападок безбожников.
Впоследствии автор вышедшей в начале XVIII века книги по истории религии и атеизма Лакроз писал: «Главные доказательства существования бога, приводимые Ванини в сочинении „Амфитеатр провидения“, сплошь софизмы, над которыми он сам потешался. С другой стороны, обычные доказательства в этой книге излагаются неправильно, и он свои силы кладет на то, чтобы сломить их тяжестью приводимых им возражений… Он с видимым удовольствием изображает повсеместный рост атеизма, делает вид, что борется с ним, а на самом деле таким путем знакомит с ним читателей».
Нет, Ванини не изменил себе. Вынужденный совершить публичное покаяние, он в действительности не отказался от своих взглядов на религию, при помощи которой сильные мира сего держат невежественный народ в рабстве. Только жизненные испытания научили его осторожности. Он облек свои мысли в такую форму, которая ввела в заблуждение защитников религии.
Ванини удалось достигнуть цели. Вначале церковники не только не увидели в книге никакой крамолы, но, напротив, отметили, что этот труд, весьма полезный для защиты и обоснования официальных христианских взглядов, «содержит весьма сильные и глубокие доказательства, согласные с учениями наиболее видных теологов».
