С 80-го года начальником Управления альпинизма профсоюзов стал Виктор Николаев. С хорошими и большими связями. Мастер спорта, но только по велосипеду. Взялся рьяно за дело. Мужик деловой. Он предложил мне стать его заместителем. Я колебался, полгода думал. Не хотелось идти в чиновники.
На этот момент уже умудрились развалить весь союзный спорт, аннулировали ДСО — спортивные общества «Спартак», «Труд», «Буревестник» — всё исчезло. Появилась одна контора — Спорт профсоюзов. Альпинизм да и весь наш спорт от этого сильно проиграли.
— Но «Спартак» и сейчас существует, Володя.
— На тот период никаких «Спартаков» не было. Ты же помнишь, когда началась эта дурацкая перестройка. Районные, городские, областные, республиканские советы спортобществ аннулировали. Только «Динамо» осталось, это не профсоюзное общество. Новая контора стала называться «Профспорт».
В «Алае» мне было интересно. Приезжала молодежь, многое могла и многое делала. Приезжали группы и разбивали свои лагеря, как отдельные экспедиции с полной автономией. Своя радиосвязь, своя кухня, свои планы. Собиралось 150— 180 человек.
Район всех потрясал своей нетронутой красотой Только 5-6 кошей и никаких кишлаков. Девственная природа. Последние населенные пункты через Исфару. Машина шла до Котрака, большого поселка, и чуть дальше до геологов, а потом такая тропа. что люди шли своим ходом. Идёшь мимо столетней арчи. Местные её не рубят, хватает сухостоя.
Я решил сохранить природу района нетронутой, беречь всю эту красоту. Приезжает группа, садимся, пьём чай, я им объясняю, что они обязаны охранять природу гор. Банки консервные сплющиваются. Уходит группа на восхождение — мы знаем, сколько у них консервных банок, приходит — проверяем. Начспас фиксировал. Сплющенные банки закапывали. Ну и с туалетом... Можешь себе предстаешь, 180 человек — 180 стихийных «туалетов». За этим мы следили очень строго. Через неделю обходи все экспедиции и если видел какое-нибудь безобразие, просто закрывал выход для этих групп до тех пор, пока они не наведут порядок.
Эта система быстро облетела все альпинистские лагеря Союза. Все узнали, что в «Алае» не пьют не курят, не мусорят. Стали заводить такие порядки и в других альплагерях.
— Такие начальники бывали. У меня в «Ак-тру» хороший был парень Володя Яковлев, царство ему небесное. Шёл в Бийске с матерью под Новый год и его ни с того, ни с сего зарезали. В карты проиграли, как первого встречного. Но был в «Ала-Арче» и Вайсман. До этого он служил в концлагере, майор. Можешь себе представить.
— Не раз и не два вспоминал я потом местное население. У нас с ними сложились настолько тёплые отношения...
— Когда к нам приехали немцы, то сказали, что в «Алае» чище, чем в Германии. Представляешь, какой бальзам пролили на мою душу?
Значит, Сергей Аганесович предложил мне пойти к нему заместителем начальника Управления альпинизма. Конечно, когда «Спартака» уже не стало, мне было проще перейти на другую работу. Но оставить «Алай» очень жалко. Какие горы! Достаточно вспомнить только, что в одном Ак-су семь маршрутов 6-й категории.
«Шестёрки» высшего класса, все они призёры или выигрывали Союз. Аналогов у нас этому району просто нет. На пике Блок Серёжа Ефимов выиграл золото, потом на Ак-су заявку подавали, на Искандер тоже. С тех пор лучшие восхождения по Союзу шли в этом районе. Да и по сей день...
В 86-м году приехала группа американских альпинистов, профессионалов. Проводники,спортсмены высшего класса, Альпы знают, Гималаи... Говорят, хотят сходить по моему маршруту на Ак-су. По тому, что мы с Башкировым делали. Я им сказал, что маршрут не окрючен и надо положить дней 5—6. Абсолютные отвесы, гамаки... Они мне не сильно поверили. Вышел с ними под Ак-су. Подошли под стену, она на них просто легла. Впечатляет сильно. Тут они руки подняли: «Мы в этом году не готовы для такой стены». Их поведение мне понравилось. По-мужски.
Пошли по более простому пути, слева по гребню. Но тоже... 5б все-таки. В верхней части верёвок шесть с приличным лазанием. Я им сказал, что нужны минимум две ночёвки. Они опять не поверили. И вернулись, не пройдя башню. Поклялись приехать ещё раз, но не знаю приезжали или нет.
— Сколько лет ты там работал, Володя?
— С 82-го по 86-й, четыре года получается. Но и будучи в Управлении, я туда ездил. Отлично были подобраны тренеры, инструкторы. Кенсицкий, моя правая рука — выпускающий. Мы с ним много работали. Лаврик из Киева, Юра Козлов, Саша Кизиков работал. И все много ходили, ходили сколько хотели.
Помню, в 86-м году после пяти первовосхождений, из них два шестёрочных, я немного утомился. Подходит ко мне Володя Башкирию: «Владимир Дмитриевич, не пойдёте со мной на стену?» Я рассмеялся, говорю: «Володя, ты чего? Смотри, тут целая команда хороших ребят, молодых, борзых». «Вы знаете, они не хотят больше,устали, находились». И мы на следующий день с ним пошли на стену Искандера, 56. Планировали в день её пройти.
Лезу и думаю: «На кой черт?» Уже осень, начало сентября. Мы не дошли до верха, начало смеркаться, я говорю: «Володя, садись!» И мы сели с ним на холодную ночёвку. Холодную относительно, у нас были пуховки, ноги в рюкзаки. Но жарко не было. Смотрели на закат, потом на восход. Представляешь, что такое осень в таких горах?
— Чистота воздуха и вдали прозрачность с жемчужной дымкой.
— Всё звенит... Беспрерывно меняются цвета, игра света.
С горами расставаться сложно. Я боялся идти на бюрократическую должность, думал, завяну в альпинизме. Но у Тера хватка бульдожья, он меня прихватил. Я говорю: «Одно условие: я должен каждый год делать хотя бы по одному восхождению». «Старик, нет проблем. Как сказал, так и будет».
В 86-м году делал Блок. Вишу на стене, мне по радио передают телеграмму от Сергея Аганесовича: «Немедленно возвращайся в Москву. Производственная необходимость». Я со стены даю ответ: «Не могу вернуться в Москву немедленно производственной необходимости на месте». Еду, переживаю: раз немедленно, значит, горит что-то. А он говорит: «Знаешь, старик, тут совещание намечалось, нужно было твоё выступление».
Я говорил, что передал базу «Алай» Гинзбургу. Нижайше просил его сохранить чистоту и порядок на базе. Когда через год приехал — всё загажено. Всё. Никаких туалетов, ночёвки завалены банками и другим мусором. За один год оказалось возможно всё разрушить, перевернуть. Не могу забыть...
Стал я работать в 85-м году замом начальника Управления. Дело непростое. 20 альплагерей и несколько альпбаз. Сейчас, когда вижу их разрушенными, разграбленными, сердце кровью обливается. Тогда уже в мае всё Управление разъезжалось по лагерям, чтобы принять их к началу сезона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
