— Зачем мне тебе лгать? Когда он сбегал из дома, я пыталась его остановить, знаешь что он мне сказал? — я не ответила. — Он сказал, что сделает все, чтобы уничтожить нас с Борисом. Марат долго вынашивал план мести. Ты для него только оружие этой мести. — бабушка и дедушка выглядели расстроенными, а я не знала, как их успокоить, опровергнуть все эти гадости, что лила на Марата мать. — С этим преступником рано или поздно разберется закон, а ты можешь делать со своей жизнью что хочешь, я не буду тебя останавливать, но если ты попытаешься испортить мне жизнь, я испорчу ее тебе! — при этом она посмотрела на моих родных, наглядно намекая, что они могут пострадать.
— Так, как ты испортила ее отцу и Вике? — бросила я ей в лицо. Во мне всплыла обида, злость, боль. — Ты не постеснялась прийти сюда, после того, как поступила с нами? Ты даже на похороны не пришла! А сейчас явилась для того, чтобы угрожать? Испугалась, что твой новый муж узнает правду? — мой голос звенел от возмущения.
— Борис все знает, поверь. — пальцы державшие клатч побелели от напряжения, она не хотела, чтобы мы заметили ее волнение. — А на похороны я не пришла, потому что меня не было в стране. Мое появление не вернуло бы ее к жизни, — это прозвучало так цинично, так равнодушно, так отравляюще мерзко, что мне стало нехорошо. Я поняла, что до нее никогда не получится достучаться. У нее вместо сердца камень.
— Уходи отсюда и больше никогда не возвращайся! — предупредил жестко ее дедушка. — И не смей тут угрожать. Ты, наверное, забыла, что у меня тоже связи имеются? — дедушка не шутил, у него было много высокопоставленных друзей. Судя по тому, как нервно забегали глазки мамы, она это тоже хорошо помнила.
— Я никогда вам не нравилась, — высокомерно заявила родительница.
— Тебе это кажется удивительным? Я видел тебя насквозь, но даже при всем этом уважал выбор сына. Хотя заранее знал, что ты принесешь ему лишь несчастье. Убирайся я сказал. — дедушка не церемонился с бывшей невесткой. Я смотрела на совершенно чужого для меня человека, но мне было больно. Она столько гадостей тут наговорила, а я не могла понять, почему так щемит сердце. Эта бездушная женщина никогда меня не любила… Теперь она вновь уходила и в этот раз надеются навсегда из моей жизни. А получится ли навсегда? Я уже взрослая и мне ее любовь не нужна, а ведь есть еще Тимур, которому она тоже может испортить жизнь… Мне нужно с ним познакомиться поближе.
Сжав руки в кулаки, я сосредоточилась на боли, что причиняли ногти, впившиеся в кожу. Вместе с матерью сейчас из моей жизни исчезали связанные с ней иллюзии, надежды, страхи и мечты.
— Лида, закрой дверь, — как только мать вышла за порог, произнес дед. Родительницу слова задели, она выгнула плечи и гордой походкой удалилась. — А ты иди за мной, — строго произнес дедушка.
— Георгий…
— Лида, не лезь.
Я уже знала, что разговор будет неприятным.
— Ирина последний человек, которого я бы стал слушать, но кое-что в ее рассказе заставило меня забеспокоиться. Этот Марат, он участвует в «опасных играх»? — я не могла ему солгать, поэтому едва заметно кивнула. — Лера, ты вернулась в Москву три месяца назад, — я снова кивнула. Дедушка пытался направить меня на какую-то мысль, но я ее не могла уловить. — Где ты познакомилась с этим парнем?
— В супермаркете.
— Ты веришь, что ваша встреча была случайной? — я терялась под его строгим взглядом. Вспомнила, как Марат послал следить за мной Тигра… а потом эта встреча в институте… В голове все перемешалось. Наверное, мое смятение заметил и дед. — Ты не будешь с ним больше видеться. — во мне все запротестовало против такого решения. Я должна успокоиться, подумать обо всем и сама решить, что мне делать дальше. — Пока я с ним не поговорю, — добавил он.
Марат
— Что с тобой происходит? — как только мы с Бесом остались одни задал я ему вопрос. — Это как-то связано с карточным долгом Демина?
— Нет. На следующей неделе, этот вопрос я решу. Я в форме, Шах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты в раздрае, это замечаю не только я. Бес соберись. Сегодня ты пришел последним, а должен быть в первой тройке с Тигром и Кимой. Я Егор и Ромул держим центр, Сокол замыкает. Постарайся решить до старта свои проблемы. Если я могу чем-нибудь помочь, только скажи. — я и сам находился в раздрае. Не только Бес сегодня показал плохой результат.
— Я справлюсь. — бессмысленно было продолжать этот разговор. Я не желал оставаться в стороне, а Бес не желал моей помощи. Придется наблюдать и не лезть. Надеяться, что ничего серьезного в его жизни не случилось.
— Хорошо. Увидимся. — попрощавшись, я сел на байк. Объезжал загруженные магистрали, хотел скорее попасть домой. Я не мог в заляпанной грязью одежде рвануть к Лере.
Вчерашний вечер не выходил из головы. Не получалось обо всем этом не думать. Ирина и Лера… Мать и дочь. Что же произошло в их семье? Почему все эти годы они не общались? Я даже и не знал, что у любовницы отца была семья… Что произошло с первым мужем Ирины? Лера говорила, что у нее была сестра… Столько вопросов на которые я хотел бы получить ответы!
Поднявшись в спальню, я направился к шкафу. Прежде чем отправиться в душ, хотел кое-что проверить. Достал старую книгу, подаренную еще мамой — «Приключения Оливера Твиста» Чарльза Диккенса, перелистав страницы, нашел то, что искал.
Взяв в руки фотографию, внимательно вгляделся в уже знакомые черты лица. Много лет назад, я увидел этот снимок возле мусорной корзины и поднял. На меня смотрела девочка с бирюзовыми глазами. Отец тогда сказал, что не знает, откуда взялся снимок, а у Ирины я и не думал спрашивать. Тогда я решил, что это как-то связанно с мамой и сохранил фотографию. Вот почему Лера вызывала во мне такие странные чувства еще при первой встречи, вот откуда это ощущение, что мы давно знакомы. Спрятав снимок между страниц, убрал обратно книгу на полку.
Лера не брала трубку, звонил уже, наверное, раз десять. Неужели не слышит? Я стоял возле ее подъезда и ждал. Руки закинул за подголовник, потянул позвоночник. Время шло, Лера не перезванивала. Запихнув мобильник в карман, вышел из машины.
В окнах их квартиры горел свет. Вроде ничего не должно было произойти, но я ощущал странную тревогу. Прежде чем я успел принять какое-нибудь решение, из кармана раздалась мелодия звонка.
— Ты почему трубку не берешь?! — прозвучало жестко. Лера молчала. Я уже знал, что мое беспокойство не было напрасным, что-то случилось. — Лера? — оставаться на месте и ждать я был не в силах. — Я поднимаюсь.
— Марат, — голос тихий, хриплый. Мне было плохо ее слышно из-за шума крови в голове. — Не надо.
— Ты дома?
— Да.
— Хорошо. Я поднимусь, и ты мне расскажешь, что случилось. — в дверь звонить не пришлось, Лера стояла на лестничной.
Преодолеваю разделяющее нас расстояние, притянул девочку к себе. Она словно чужая застыла куклой в моих объятиях. Прикрыв на секунду глаза, медленно наполнил легкие воздухом. Ее отстраненность меня убивала. Стараюсь взять себя в руки, не поддаваться примитивному желанию доказать, что она не так равнодушна, как пытается демонстрировать.
— Почему ты плакала? — мне кажется, я знаю причину такого поведения, но хочу услышать это от нее. — Лера, не молчи! — начинаю терять терпение. Девочка не понимает, что ее эмоции разрывают меня изнутри. Я не могу видеть опухшие от слез глаза, чувствовать, что она от меня отдаляется!
— Приходила мама. — Лера не смотрела мне в глаза.
— Что эта су… что она тебе наговорила? Посмотри на меня! — я поднял ее лицо, обхватив его руками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Много всего… — даже не сомневаюсь.
— Лера, твоя мать может наговаривать на меня, но запомни, в ее словах нет правды! Не верь ни одному слову!
— Она сказала, что у тебя каждый день новая любовница! Что ты пытался и ее соблазнить! Что игры, в которых ты учувствуешь незаконные, очень часто в них погибают люди, и ты имеешь к этому отношение. — задыхаясь передавала она их разговор.
