гримасу и сочувственно покачал головой.
— Увы, я тебя предупреждал...
— Не понял?!
— Что ты не понял? Полина Филина покинула территорию лагеря вчера утром. Взяла предложенную компенсацию и отчалила.
— Как уехала? — я не верил своим ушам.
Как она могла вот так взять и уехать, не попрощавшись, не поговорив? И это после той ночи, что была между нами...
— Как-как! — раздраженно отмахнулся Стас, — Просто свалила девка. Смирись уже. Сказала, что отдых был отвратительным, делать здесь больше нечего и вспоминать некого.
Я сжал кулаки и двинулся на друга.
— Ты специально это говоришь!
Он немного помолчал и с усмешкой добавил:
— Я здесь не при чем. Уймись и смирись. Птичка упорхнула к новым приключениям, так что...
Он не закончил, попытался похлопать меня по плечу, но я сбросил его руку. Пусть катится к черту.
Всю дорогу до лагеря я ошарашенно молчал, не зная, что тут можно говорить. Такого поворота я точно не ожидал, думал, что мы все решим, поговорив по приезде. Впрочем, Стас тоже не проявлял особого рвения к разговорам по душам и ехали мы в полной тишине.
Не скрою, девчонка знатно запала мне в душу, да так, что по ночам просыпался в холодном поту и с огромным желанием. Всюду чудился ее нежный аромат и тихий, красивый голос. Нет, в любовь по-прежнему не особенно верил, но в то, что можно испытывать сильную эмоциональную привязанность — еще как. Иначе чем объяснить то, что я засыпал и просыпался с мыслями о ней? А ведь когда-то я думал, что никогда больше такого не испытаю, с того самого момента, как влюбился в ту еще, четырнадцатилетнюю Мальвину. В девочку, чьи зеленые глаза я всю жизнь потом искал в толпе. И вот я встретил ее, и она стала моей и что же?
Мы так и не поговорили с ней про то, что случилось двенадцать лет назад и почему она так спешно уехала из лагеря, не оставив номера телефона или адреса. Я думал, что никогда не смогу простить ее, но простил, конечно. Сейчас мои подростковые метания, постыдные слезы украдкой в подушку по ночам и всякие нехорошие мысли казались смешными и глупыми. Казались...
* * *
Первым делом по приезде отправился к себе и, бросив сумку на пол, вошел в ванную комнату. Долго-долго стоял под душем, смывая дорожную пыль и разочарование. Попеременно включал горячую и холодную воду, чтобы привести чувства и мысли в порядок и в конце концов понял, что более-менее пришел в норму.
Чисто выбрился, оделся по-пляжному и отправился к своим девочкам, узнать как они отдыхали в мое отсутствие и какие дела вообще.
— Оу... кто вернулся... А нам вас та — а—ак не хватало... — рыжая пройдоха, поднырнув мне под руку, предстала перед глазами чуть ли не в чем мать родила. — А вы уже знаете, что наша соседка-то того, тю-тю... — ехидно бросила Маринка.
Я молча кивнул, не желая разевать дискуссию, но рыжая не отставала.
Скрестив руки на груди и облокотившись о стену дома, она чуть подалась вперед и громко сказала:
— А знаете, что перед этим она куда-то ездила с вашим приятелем?
В сердце что-то кольнуло, но я сделал вид, что в курсе и этого. Молодец Влад, голос даже не дрогнул, выдавая истинные эмоции, пятерку мне за выдержку.
На самом же деле слова рыжей задели и еще как. И слова Стаса, которые тоже нужно было проверить. И сам Стас, который ни словом не обмолвился, что куда-то ездил с Полиной. А он наверняка ждал, что я спрошу, ждал, молча наблюдая издалека за моим лицом. Да черта с два!
* * *
Мама как всегда была у себя в кабинете.
— Это правда, что Филина уехала без объяснения причин?
— И тебе привет, сынок.
— Да, прости... так что с Полиной?
— На этой Филиной, что, свет клином сошелся?
— Мам, я задал вопрос. При чем тут твои клинья?
Она закатила глаза, молча достала журнал и протянула мне.
— Вот ее подпись в получении компенсации. Вот досрочное расторжение договора. Так что да, она уехала. Еще вопросы?
Она уехала, вновь бросая меня на распутье. Вот только сейчас нанесенная рана кровоточила во сто крат сильнее прежнего. Не единожды мне приходилось двигаться вперёд, не позволяя сиюсекундным эмоциям возобладать над здравым смыслом. И только те жизненные ситуации, в которых отметилась Мальвина, не поддавались контролю, буквально сжигая меня изнутри.
— Ты бы видел, как она радовалась этим деньгам...
Отмахнулся, не желая слушать. Хотел было уже уйти, но мать подошла неслышно и положила руки мне на плечи.
— Сядь.
Я послушно опустился в кресло. Мама села прямо передо мной, посмотрела в глаза.
— Тебе нужна жена, — вдруг улыбнувшись, мягко сказала она.
— Я никогда не женюсь, мам, ты же знаешь — отмахнулся я.
— Никогда не говори никогда! Не понимаю, почему ты так противишься этому...
— Да не хочу и все. Почему я всякий раз должен это объяснять... Я никого не люблю, ты же знаешь...
— А кто сказал, что в браке нужна любовь? Так рассуждают только идиоты. Но ты же у меня не такой. — в её голосе появился тот самый металл, которого я с детства побаивался. — Речь о другом! Ты ведь давно уже общаешься с Викторией. Она тебя обожает. Женившись на ней, ты укрепишь нашу позицию в бизнесе...
— Твою позицию мам, а не мою.
— Я тебя не понимаю...Если ты с самого начала не собирался заводить с этой Филиной никаких отношений, почему же ты так печалишься о том, что эта девочка куда-то там уехала из моего гостеприимного дома? Ну поиграл с ней в любовь одну ночь, что тебе еще надо?
— И правда, что?
Грустно усмехнувшись, я вышел из кабинета, прошел к припаркованному на служебной парковке автомобилю и, сев на водительское сиденье, долго смотрел вслед уплывающим облакам, до побелевших костяшек сжимая руль.
Повернув ключ в зажигании, рванул в сторону дома. Дома, в котором меня ждут. И пусть я пока не люблю Вику, но мать права, любовь — всего лишь выдумка дураков, сказка для бедных, чтобы лучше жилось. А мне и без Мальвины хорошо, к черту её...
— Прощай, Мальвина. На этот раз навсегда.
2
Влад
Преданная и негордая Вика, как всегда, ждала меня с распростёртыми объятьями и мне впервые стало стыдно за то, как жесток я по отношению к этой девушке. Вряд ли я смогу когда-нибудь ее полюбить и уж конечно не
