Шеф полиции осторожно пробирался вперед. Конечно, все дорожки тщательно расчищались от снега и посыпались антигололедным реагентом, и уличные фонари давали достаточно света, но не стоило забывать, что пансион расположен в холмистой местности и крутые обледеневшие склоны тянутся вниз до самой долины.
Несмотря на сгущающиеся сумерки, его тренированный глаз заметил впереди, там, где дорога круто спускалась к воротам, нечто странное. Корка льда на этом холме под раскидистыми елями, закрывающими небо, была заметно толще. Джек стал осторожно продвигаться по склону, поскальзываясь в своих городских ботинках.
Он старался не строить предположений о том, почему могли исчезнуть Фрэнки и ее бабушка, перебирая в голове только факты. Картина, открывшаяся ему, заставила мужчину похолодеть от ужаса. Эти глубокие борозды на склоне холма мог оставить только человек, поскользнувшийся и сорвавшийся вниз, который отчаянно пытался ухватиться за ветки деревьев, чтобы затормозить падение. Джек опустился на колени и осторожно посмотрел вниз, уже зная, что он может там обнаружить, и одновременно страшась увидеть это.
Даже на таком далеком расстоянии он различил копну растрепавшихся карамельных волос и неестественно выгнувшуюся хрупкую женскую фигурку. Фрэнки.
Она проехала вниз по склону добрую дюжину футов, прежде чем ее падение остановил ствол векового дуба, росшего на склоне.
— Франческа! — закричал он срывающимся голосом, чувствуя, как кровь кипит в жилах. — Франческа!
Ответом ему была тишина. Сердце Джека неистово колотилось в груди, пока он беспомощно смотрел на неподвижное тело внизу. Он не знал, сколько времени женщина пролежала там, но отлично понимал, что холод мог успеть убить ее, если падение не сделало этого раньше.
Он быстро вытащил из кармана телефон и, набрав номер службы спасения, сообщил диспетчеру о произошедшем.
Теперь Джек стоял перед выбором. Помощь скоро прибудет, но Франческа может ее не дождаться. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и сумерки сгущаются. Схватившись за низко растущую ветку дерева, он собрался с духом и начал осторожно спускаться. Он не мог позволить себе оступиться и упасть вслед за Фрэнки. Каждый шаг заставлял нервничать, сомневаться и остро ощущать свою беспомощность. Насколько сильно Фрэнки пострадала? Сколько времени она пролежала внизу? Жива ли она?
«Будь живой! Пожалуйста, будь живой», — про себя заклинал ее Джек, продолжая медленно спускаться. Один раз он чудом не выпустил из рук ветку, а снег из-под его ног осыпался на лежащую без движения женщину.
Сук дерева трещал под его весом, грозя в любой момент обломиться. Мужчина призывал на помощь свое обычное спокойствие, не раз выручавшее его в трудные времена, но сегодня оно куда-то исчезло. «Будь живой! Будь живой! Будь живой!»
Он уже настолько близко подобрался к Фрэнки, что мог бы коснуться ее носком ботинка, но его главной задачей было сохранение равновесия. Он опустился на четвереньки неподалеку от женщины и только тогда отпустил ветку. Заскользив, Джек уперся ногами в ствол дуба.
— Франческа! — позвал он, одновременно пытаясь определить, насколько тяжело она пострадала. Дышит ли она?
«Будь живой! Будь живой! Будь живой!»
Слоан прижал пальцы к ее шее, пытаясь нащупать пульс. Для этого ему пришлось смахнуть забившийся за ворот снег. Ее кожа была холодной, как лед, слишком холодной… но слабый, едва различимый пульс все же прощупывался. Фрэнки переохладилась, без сомнения, но были ли у нее повреждения, при которых человека нельзя переворачивать? Сломанная шея или поврежденный позвоночник, к примеру?
Крови заметно не было, и шеф полиции вздохнул с облегчением.
— Франческа! — Он стянул с себя шарф и, приподняв Фрэнки, аккуратно обмотал им ее голову и шею на манер шлема, чтобы сохранить тепло.
Ее пальто едва доходило до колен, и ноги в тонких чулках были открыты. Один ее сапог валялся дальше по склону, другого нигде не было видно. Джек быстро снял ботинки и надел на ноги женщины свои носки, а сам снова натянул промокшую обувь. Им нужно продержаться до прибытия службы спасения.
На Фрэнки были тонкие перчатки, плохо защищающие руки от мороза, но это было все же лучше, чем ничего.
Джек крепко прижал женщину к себе, стараясь прикрыть от ветра фалдами своего пальто и обвивая ее ноги своими, чтобы немного согреть их. Фрэнки была холодной, но ее одежда не промокла — значит, она недолго пролежала внизу, очевидно ударившись головой при падении и потеряв сознание. Ее тело тут же начало замерзать, и сама она уже не проснулась бы, постепенно закоченев до смерти.
Как хорошо, что Провидение привело его сюда вовремя! Джек растирал ее хрупкие пальцы, шепча ее имя, как заклинание, но она не приходила в себя. Напуганный, он принялся легонько похлопывать ее по щекам, пытаясь привести в сознание.
— Франческа, проснись! — Затем чуть более настойчиво: — Франческа!
Ее ресницы затрепетали, и женщина судорожно вздохнула.
У Джека отлегло от сердца.
— Франческа! — В тишине ее имя было подобно молитве, оно дарило утешение.
Женщине потребовалось некоторое время, чтобы окончательно прийти в себя. Она ошеломленно воззрилась на склонившегося над ней Джека. Он прижимал ее к себе с такой силой, словно это его жизнь, а не ее зависела от этих объятий.
— Помощь уже близко, — чуть слышно прошептал он. — Держись.
— Н-н-нет! — слабо запротестовала Франческа, упираясь дрожащей рукой в его грудь, словно пытаясь оттолкнуть. — Я в-в-в порядке.
Ее голос дрожал, но речь не была бессвязной, как при переохлаждении. Почувствовав огромное облегчение, Джек нервно засмеялся. Глядя на ее лицо, замотанное шарфом, из-под которого выбивались пряди волос, мужчина вдруг понял то, чего раньше не замечал, не имел возможности заметить: с тех самых пор, как они впервые встретились, их притягивало друг к другу нечто большее, чем просто взаимное влечение.
И это нечто — как бы оно ни называлось — заставило его приехать сегодня в Грейвэк-Лодж. Не для того, чтобы поддержать ее в борьбе со слухами, и не для того, чтобы узнать новые факты, которые могли бы помочь в расследовании. Даже не для того, чтобы снова увидеть Фрэнки и понять, почему она избегает его.
Это нечто заставляло его прижимать ее к себе так сильно, как это только было возможно. Джек чувствовал, что поступает правильно и естественно, словно так и должно быть. Нечто, изменившее все.
— Я не думаю, что ты в порядке, — уверенно ответил он, прижимаясь щекой к ее макушке.
