испарения болота. Ночной холод и туман — вот беда этого острова. Сырое, малярийное, нездоровое место.
— Все по местам! — сказал капитан. — Держу пари, что они затевают какую-то хитрость. — Затем он крикнул разбойникам: — Кто идет? Стой, или будем стрелять!
— Белый флаг! — крикнул Сильвер.
Капитан вышел на крыльцо и стал под прикрытием, чтобы предательская пуля не угрожала ему. Обернувшись к нам, он приказал:
— Отряд доктора — на вахту к бойницам! Доктор Ливси, прошу вас, займите северную стену, Джим — восточную, Грей — западную. Подвахтенным — заряжать мушкеты. Живее! И будьте внимательны! — Потом снова обратился к разбойникам. — Чего вы хотите от нас с вашим белым флагом? — крикнул он.
На этот раз ответил не Сильвер, а другой пират.
— Капитан Сильвер, сэр, хочет подняться к вам на борт, заключить с вами договор! — прокричал он.
— Капитан Сильвер? Я такого не знаю. Кто это? — спросил капитан. Мы слышали, как он добавил вполголоса: — Вот как! Уже капитан! Быстрое повышение в чине!
Долговязый Джон ответил сам:
— Это я, сэр. Эти бедняги выбрали меня капитаном после вашего дезертирства, сэр. — Слово «дезертирство» он произнес с особым ударением. — Мы готовы вам подчиниться опять, но, конечно, на известных условиях, честь по чести. А пока дайте мне слово, капитан Смоллетт, что вы отпустите меня отсюда живым и не начнете стрельбу, прежде чем я не отойду от частокола.
— У меня нет никакой охоты разговаривать с вами, любезный, — сказал капитан Смоллетт. — Но если вы хотите говорить со мной, ступайте сюда. Однако если вы замышляете предательство, то потом пеняйте на себя.
— Этого достаточно, капитан! — весело воскликнул Долговязый Джон. — Одного вашего слова достаточно. Я настоящего джентльмена сразу признаю, будьте уверены.
Мы видели, как человек с белым флагом старался удержать Сильвера. В этом не было ничего удивительного, потому что капитан разговаривал не слишком любезно. Но Сильвер только засмеялся в ответ и хлопнул его по плечу, точно даже самая мысль об опасности представлялась ему нелепостью. Он подошел к частоколу, сначала перебросил через него свой костыль, а затем перелез и сам с необычайной быстротой и ловкостью.
Должен признаться, я так был занят всем происходящим, что забыл обязанности часового. Я покинул свой пост у восточной бойницы и стоял позади капитана, который сидел на пороге, положив локти на колени, поддерживая голову руками, и смотрел в старый железный котел, где бурлила вода и плясали песчинки. Спокойно насвистывал он себе под нос «За мною, юноши и девы».
Сильверу было мучительно трудно взбираться по склону холма. На крутизне, среди сыпучего песка и широких пней, он со своим костылем был беспомощен, как корабль на мели. Но он мужественно и молчаливо преодолел весь путь, остановился перед капитаном и отдал ему честь с величайшей галантностью. На нем был его лучший наряд: длинный, до колен, синий кафтан со множеством медных пуговиц и сдвинутая на затылок шляпа, обшитая красивым галуном.
— Вот и вы, любезный, — сказал капитан, подняв голову. — Садитесь.
— Пустите меня в дом, капитан, — жалобно попросил Долговязый Джон. — В такое холодное утро, сэр, неохота сидеть на песке.
— Если бы вы, Сильвер, — сказал капитан, — предпочли остаться честным человеком, вы сидели бы теперь в своем камбузе. Сами виноваты. Либо вы мой корабельный кок — и тогда я с вами обращаюсь по-хорошему, либо вы капитан Сильвер, бунтовщик и пират, — и тогда не ждите от меня ничего, кроме виселицы.
— Ладно, ладно, капитан, — сказал Сильвер, садясь на песок. — Только потом вам придется подать мне руку, чтобы я мог подняться… Неплохо вы тут устроились!.. А, это Джим! Доброе утро, Джим!.. Доктор, мое почтение! Да вы тут все в сборе, словно счастливое семейство, если разрешите так выразиться…
— К делу, любезный, — перебил капитан. — Говорите, зачем вы пришли.
— Правильно, капитан Смоллетт, — ответил кок. — Дело прежде всего. Должен признаться, вы ловкую штуку выкинули сегодня ночью. Кто-то из вас умеет обращаться с ганшпугом. Кое-кто из моих людей был прямо потрясен этим делом, да что там кое-кто — все. Я и сам, признаться, потрясен. Может быть, только из-за этого я и пришел сюда договариваться. Но, клянусь громом, капитан, второй раз эта история вам не удастся! Мы всюду выставим часовых и уменьшим выдачу рома. Вы, верно, думаете, что мы все были пьяны мертвецки? Поверьте мне, я нисколько не был пьян, я только устал как собака. Если бы я проснулся на секунду раньше, вы бы от меня не ушли. Он еще был жив, когда я добежал до него.
— Дальше, — хладнокровно произнес капитан Смоллетт.
Все, что говорил Сильвер, было для капитана загадкой, но капитан и бровью не повел. А я, признаться, смекнул кое-что. Мне пришли на память последние слова Бена Ганна. Я понял, что ночью он пробрался в лагерь разбойников, когда они пьяные валялись вокруг костра. Мне было весело думать, что теперь в живых осталось только четырнадцать наших врагов.
— Одним словом, вот что, — сказал Сильвер. — Мы хотим достать сокровища, и мы их достанем. Это наша цель. А вы, конечно, хотите спасти свою жизнь, и это ваша цель. Ведь у вас есть карта, не правда ли?
— Весьма возможно, — ответил капитан.
— Я наверняка знаю, что она у вас есть, — продолжал Долговязый Джон. — И почему вы говорите со мной так сухо? Это не принесет вам пользы. Нам нужна ваша карта, вот и все, а лично вам я не желаю ни малейшего зла…
— Перестаньте, любезный, — перебил его капитан. — Не на такого напали. Нам в точности известно, каковы были ваши намерения. Но это нас нисколько не тревожит, потому что руки у вас оказались коротки.
Капитан спокойно взглянул на него и стал набивать свою трубку.
— Если Эйб Грей… — начал Сильвер.
— Стоп! — закричал мистер Смоллетт. — Грей ничего мне не говорил, и я ни о чем его не спрашивал. Да я, если угодно знать, прежде мокрое место оставил бы и от вас и от него, а заодно и от всего этого острова. Ясно, милейший?
Эта гневная вспышка, видимо, успокоила Сильвера. Он уже начал было сердиться, но теперь сдержался.
— Как вам угодно, —
