того, как Джонни спас его от дракона, выпустив из лука лишь одну стрелу. Но, среди всех баек самого Гуда, таковой не было, поэтому в эти россказни верил не каждый. Так или иначе, воины, что смогли открыть в своем потенциале способности, высоко ценились среди товарищей, и сейчас для Дина они были особенно важны.
— Джонни, не томи, — Дин повернулся к лучнику и испытующим взглядом посмотрел на него.
— Около сотни, вряд-ли наберется больше, — Гуд оглядел бойцов вокруг, — многих из них ты уже давно знаешь, но есть и те, кто вышел на новый уровень совсем недавно. Я соберу их в главном зале, как только мы здесь закончим.
— Хорошо. Раздели бойцов дальнего боя на отряды по сотне человек, а остальных по пять сотен. Каждым отрядом должен командовать человек, которого я хорошо знаю. Воинов со способностями, в отряды не распределять, собери их в главном зале. Мы должны обсудить последние изменения и, возможно, придумать новый план.
— Дин, ты же не отступишься теперь? Все эти люди, те, что стоят сейчас здесь, и те, что направляются сюда с разных уголков континента, верят в тебя и твою идею. Мы все думаем, что ты поступаешь правильно, а риск, которому ты подвергаешь всех нас, вполне оправдан.
Дин не стал ничего говорить в ответ. Кивнув, он развернулся и отправился проверять блокпосты и амбары с продовольствием. Также он хотел зайти в радиорубку, чтобы связаться с Тоширо и узнать, сколько воинов, желающих сражаться, ему удалось найти.
— Все идет не так… — думал он, — почему теперь, когда нужно собрать всю волю в кулак, моя уверенность трещит по швам? Надеюсь, что это конец. Конец для одних из нас. В этой битве либо человечество окончательно падет, и демоны будут господствовать над нами до скончания веков, либо мы отправим их туда, где им и место — назад в Преисподнюю. Захлопнем все порталы за ними, и убьем любого, кто попытается открыть их вновь. Я не должен сомневаться, так почему моя твердая рука теперь дрожит? Конечно, я не представляю, насколько силен противник, но разве меня это когда-то останавливало? Черт. Может она была права. Может, я просто хочу избрать легкий путь для себя и просто умереть в бою. Но разве сейчас, в этом кошмаре, человек может найти для себя легкий путь? Хотел бы я быть готовым к самому худшему, но, боюсь, не могу представить худший для себя исход… — Дин сжал кулаки как можно сильнее, чтобы унять дрожь, и ускорил шаг.
— Не похоже, чтобы ты сегодня крепко спал, — раздался женский голос, который отвлек Дина от мрачных мыслей.
— Эвелин…
— Не ожидал меня увидеть, дорогой Дин? — девушка пыталась говорить как можно более наигранным сарказмом, что у нее неплохо получалось.
— У меня сейчас куча дел, я не то чтобы не ожидал, скорее… — его оправдания были прерваны страстным поцелуем, который заставил героя пошатнуться, — да что ты творишь? Мы же у всех на виду, черт возьми.
— Разве раньше тебя это останавливало? — вкрадчиво поинтересовалась Эвелин.
— Ну, может быть не всегда, — согласился он неохотно, — но я не хочу, чтобы каждый в лагере видел мои чувства к тебе.
— Не смеши меня, Дин, — девушка улыбнулась, — ты редко говоришь правду, когда дело доходит до наших с тобой отношений. Поверь, я давно это заметила.
— Один мой друг говорил мне, что иногда лучше лишний раз умолчать правду, а, вместо этого, сказать что-то приятное, если девушка тебе действительно дорога, а чувства к ней неподдельны.
— Если это так, то твой друг и его девушка были парочкой умалишенных, — засмеялась Эвелин, — и все же сейчас тебе придется сказать мне правду. Почему ты решил оставить меня в лагере, во время похода на Столицу, а с собой берешь ту смазливую рыжеволосую девицу? Может, тебе бы хотелось держать ее поближе к себе? Самое безопасное место в мире рядом с тобой, дорогой Дин, все это знают. Так почему в час великой битвы она будет в большей безопасности, чем я?
— Уж не знаю на счет самого безопасного места, но Столицу точно можно назвать самым беспощадным местом в мире. Не понимаю твоих упреков по поводу того, что я стараюсь держать тебя подальше от него.
— Выходит, ты так заботишься обо мне?
— Именно.
— А что будет со мной, если ты умрешь, сражаясь в том неравном бою? Что если эта рыжеволосая стерва умрет в той битве? Свет в твоих глазах будет так же гореть, когда ты будешь смотреть на меня?
— Так ты волнуешься за мою жизнь, или просто ревнуешь меня к Джессике?
— Ты никогда не будешь мертв для меня, Дин. Но стоит вашему с ней другу вернуться в этот мир, — Эвелин поднесла свои уста к уху героя, — стоит ему вернуться, и ты станешь мертв для неё.
========== Незаменимый ==========
Невозможно спасти всех, А значит, человек отважившийся стать героем, должен приготовить свое сердце к ненависти, Но не страх быть презренным заставляет меня отказаться от этой чести, абезразличиеНе от того ли, что понял я, сколь ничтожны мои спасенные?
— Зачем ты собрал всех нас? — вопрос прозвучал из уст Короля Асмодея. Вены на его голове вздулись и посинели. Было видно, что демон негодует.
Голос его разнесся по залу, в котором собрались все Герцоги. Они заняли свои места за длинным столом и ожидали разъяснений от Буне. Именно этот Герцог собрал их всех, оторвав важных персон от дел.
— Я не собираюсь повторять! — изо рта Асмодея пошел пар.
— Твой пыл поутихнет, когда ты узнаешь, зачем понадобилась такая срочность, — Буне стоял у противоположного конца стола и тяжело дышал. Его желтые глаза с узкими зрачками светились, а руки слегка дрожали, — он хочет явиться сюда.
— Он? — развел руками Аим, — Ради кого же это ты выбился из сил, Брат мой, и собрал всех нас тут?
— Повелитель.
В зале тут же наступила гробовая тишина. У каждого из присутствующих в горле возник ком, который они были не в силах проглотить. Аим медленно опустил руки и потупил взгляд.
— Наглая ложь, — наконец произнес Асмодей, — Сатане ни к чему приходить в этот мир! Он доверил его мне, своему верному слуге! Как смеешь ты говорить, что Повелитель, потеряв ко мне всякое доверие, сам решил проверить и оценить плоды моего правления?! Здесь я король и никто не может занять мое место!
— А это, мой друг, уже мне решать, — каждое слово разнеслось эхом по стенам зала.
В это же мгновение демоны, сидевшие за столом, почувствовали, как воздух вокруг
