Мих. Ос. написал свою «передовую», и она не без основания вызывает у него политические сомнения. По его просьбе я смягчил ее «советский уклон», но он все еще сомневается (тоже не без основания[3]) и теперь только что по телефону попросил меня, перед посылкой Вам, послать набор ему, что я и делаю. М. О. пошлет Вам этот набор завтра.
Он просит Вас изменить, что найдете нужным. Следовательно, я поневоле посылаю Вам при сем верстку конца книги в истерзанном виде: без статьи Николаевского, без некрологов Гарви и Ст.<епана> Ивановича и без статьи Цетлина. Все это Вам будет послано завтра самими авторами. А Вас мы очень, очень просим самодержавно решить вопрос и послать прямо в типографию всю верстку конца книги. Не позднее субботы надо дать разрешение печатать. Мы укажем под оглавлением, что такие-то статьи были поздно доставлены и пойдут в следующей книге, в том числе обе статьи о Струве[4].
М. О-чу сегодня опять сделали переливание. Состояние его чуть лучше, но он жалуется на усталость.
Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.
№ 92. М. М. Карпович – М. А. Алданову
61 Brattle Street
7–IX–44
Дорогой Марк Александрович,
Получил корректуры от Вас, М. О. и Б. И., все прочел и отправил special delivery в типографию.
В заметке М. О. я ничего «просоветского» не обнаружил. По-моему, он вышел из трудного положения с честью. Не во всем я с ним согласен, но Вы знаете, что я против «единогласия». Поэтому я никаких изменений в тексте его не сделал. Насчет статьи Б. И. я еще в понедельник послал М. О. special delivery с согласием на напечатание ее целиком, ввиду ярко выраженного желания автора. Очевидно, письмо это пришло в Long Beach, когда М. О. был уже в Нью-Йорке. По существу же я продолжаю думать, что статьи, как правило, не должны быть длиннее 20–25 стр.<аниц>, от чего выиграют 1) читатели, которым трудно читать длинные, особенно специальные, статьи, и 2) редакция, к<ото>рая тогда сможет распределять материалы равномерно между разными отделами. Перечтя статью Б. И., я убедился также, что ее прекрасно можно было бы разделить на две части (гл. 6–10 и 11–16, 21 и 18 стр.<аниц>). От этого статья только выиграла бы, т.<ак> к.<ак> читателям легче было бы усвоить богатое ее фактическое содержание. Об этом я написал Б. И., т.<ак> к.<ак> он сам опять поднял вопрос о статье в своем последнем письме ко мне. Я добавил, что вопрос редакцией уже решен – путем расширения номера до 416 стр.<аниц> и переноса нескольких рецензий на следующий номер, но что мне хотелось бы знать, считал ли Б. И. возможным согласиться в дальнейшем планировать свои отдельные очерки так, чтобы они не превышали 20–25 стр.<аниц> каждый. Ведь, право же, это всегда можно сделать!
50 стр.<аниц> Николаевского в номере кажется слишком много, но я уже не решился ни сокращать что-либо в его писанине, ни откладывать некролог Ивановича (тоже непомерно длинный). И так мы дело затянули, и теперь здесь лучше не осложнять положение, а выпустить книгу как есть. Но в дальнейшем я буду бороться за священные права редакции и против деспотизма несговорчивых сотрудников. Приветствую решение увеличить тираж до 1200 экз.<емпляров> в расчете на Францию.
Всего лучшего.
Искренне Ваш, М. Карпович
Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.
№ 93. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
9 сентября 1944
Дорогой Михаил Михайлович.
Получил вчера вечером Ваше спешиал деливери – в тот же день! Я тоже думаю, что больше ничего не остается делать, как оставить 416 страниц в нынешнем составе книги. Так я и сообщил сегодня утром по телефону типографии. Слава Богу, кончено, и больше я Вас [мучить] изводить экстренными письмами не буду. Печатанье книги обещают кончить к среде-четвергу. Затем она пойдет к брошюровщику, – сколько будет работать он, неизвестно: они теперь господа положения и не обращают на заказчиков ни малейшего внимания. У меня, к счастью, теперь осталось очень мало работы: заехать сегодня в типографию, просмотреть исправления и оглавление, которое я составил и послал позавчера.
Вы совершенно правы в том, что статьи не должны превышать 25 страниц, и отлично сделали, что написали об этом Борису Ивановичу, – он один, кажется, и дает нам такие длинные статьи. Но я рад тому, что и Вы, как я, не хотели пойти с ним на решительный разрыв. М. О. с нашими доводами вполне согласился.
В статье Мих. Ос. «уклончик» был несомненно. Он сам меня просил вычеркнуть соответственные места, что я и сделал. С моими поправками он был совершенно согласен, но решил (уже без меня), что и конец у него сомнителен. Я был у него в больнице после того, как я Вам написал. Он переделал и конец. Теперь, по-моему, его статья может вызвать нарекания лишь у очень немногих. Я ей очень рад, так как она противоядие против статьи М. В-ча, которая вызовет сильное раздражение, хотя в ней всё или почти всё правда. Здоровье Мих. Ос., по-моему, не улучшилось. Он опять уехал в Лонг-Бич, но через неделю вернется для нового переливанья!
Мы печатаем 1200 экз.<емпляров>. Дополнительно 200 экз.<емпляров> будут стоить 60 долларов.
Извините, что я Вас так мучил журнальными делами. «Но мучился и сам»[1]. Больше не буду. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.
№ 94. М. М. Карпович – М. А. Алданову
61 Brattle Street
12–IX–44
Дорогой Марк Александрович,
Спасибо за письмо. Напрасно Вы извиняетесь, что «мучили» меня журнальными делами. «Мучение» это, как Вы и сами пишете, у всех нас общее и, очевидно (для меня это дело новое), является неизбежной частью редакторской работы.
От Б. И. я получил ответ не вполне удовлетворительный. Он пишет, что с общим положением о размерах статей не спорит, но, с другой стороны, не видит возможности существенных сокращений для тех тем, которые он ставит! Впрочем, обещает для ближайшего номера дать статью в указанных размерах (т.<о> е.<сть> не больше 25 стр.<аниц>). Ну а в дальнейшем?
Помимо того, из его письма видно, что он считает предложенным, что и в следующей книжке будет его дальневосточная статья (он переходит теперь к другому подотделу своего цикла). Я же хотел бы чувствовать себя свободным и в этом отношении. Не знаю еще, как у нас будет обстоять дело с местом в 9ой книжке, но меня заботит мысль о разнообразии и в содержании статей и, по возможности, в авторах. Кроме того, в номере опять будет две статьи Николаевского, т.<ак> к.<ак> его некролог о Струве разрастется несомненно в небольшую (будем надеяться) статью. Подумайте, что станет говорить не княжна Марья Алексеевна[1], а Марк Вениаминович Вишняк (да, м.<ожет> б.<ыть>, и другие сотрудники).
От М. О. получил им самим написанное письмо по вопросу о составе 9ой книжки. Некоторые свои соображения я ему изложил в ответном своем письме и надеюсь, что он Вам его даст прочесть, так что повторяться не буду. В материале, по-видимому, недостатка не будет.
Ваши сведения о состоянии здоровья М. О. продолжают быть огорчительными. Кажется, в своих письмах я и виду не подаю, что знаю, как ему нехорошо.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Т. Н. все еще в Вермонте.
Сердечно Ваш М. Карпович
Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.
№ 95. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
17 сентября 1944
Дорогой Михаил Михайлович.
Посылаю Вам
