К этому времени во дворец приехали остальные члены Федерального Совета, и перейдя в зал заседаний, стали знакомиться с документом что лежал в ящике.
— Хочу обратить внимание уважаемых членов Совета, что послание, переданное нам весьма многогранно. Это и явная и весомая угроза, ведь взрыв ядерного заряда, а может и не одного — это чудовищная катастрофа. А ещё я вижу прямое указание на то, что русские знают где хранится золото Третьего Рейха, и как ни странно предложение мира. Потому как они вполне могли начать со взрыва в резиденции, но ограничились предупреждением, пусть и весьма суровым. По их данным, покушение было организовано гражданином Конфедерации Виктором Перуцци, и его людьми.
— Но, мы не можем никак повлиять на поступки наших граждан, — произнёс вице-президент Рудольф Гнеги. — К тому же господин Перуцци, очень влиятельная персона…
— Которая ставит под угрозу жизнь всех граждан страны. — Ответил Курт Фуглер. — Возможно нам стоит поставить в известность других очень влиятельных персон? Если не мы, то может они смогут объяснить Перуцци, всю пагубность покушения на высшее руководство страны обладающей ядерным оружием и способной пронести его в резиденцию президента? Швейцария не такая большая страна, и мы весьма уязвимы перед действительно серьёзным врагом. К тому же, у нас есть что брать, и я бы не хотел, чтобы русский медведь смотрел в нашу сторону с интересом. Я вообще предлагаю, показательно лишить всех Перуцци гражданства и выслать за пределы конфедерации.
— Радикально, но… справедливо. — Президент кивнул. — И хочу напомнить, что все неприятности банкиров начались с того, что группа ЦРУ приехала в Москву, чтобы выкрасть того самого человека, на которого было последнее покушение. Они тогда контролировали и ЦРУ, и ФБР, и Конгресс с Сенатом, так что власти у них было достаточно. Власти много, а как видно мозгов не хватило.
Всем, кто приезжал в старый санаторий, Виктор старался помочь, хотя в некоторых случаях, выговаривал за отсутствие кадровой работы, и неумение принимать управленческие решения. Именно это и случилось с министром легпрома, Николаем Никифоровичем Тарасовым.
— Вы, поймите, Николай Никифорович, что вот это — определение куда должна пойти отрасль, и есть ваша задача как министра. А обеспечение этого стратегического решения тактическими ходами — работа руководителей управлений и трестов. Не можете определиться сами — собирайте умных мальчиков и девочек, и пусть они думают за вас. Не хотите никого собирать — посмотрите, как работает легпром во всём мире.
— Так они же частники!
— А что вам мешает работать как частники? — Виктор усмехнулся. — Зачем нужен конвейер, который шьёт тысячу одинаковых курток в смену, если это не униформа? Сделайте десяток мелких участков, где будут шить свои модели.
— А модели где взять? — Не сдавался министр.
— У вас, простите, три НИИ, и два учебных института которые готовят промышленных художников. Если не можете найти хотя бы десяток гениальных модельеров, то нужно разгонять их всех, причём руководство просто сажать и надолго. Но вот на первый случай у вас как минимум три варианта. Первый — купить пачку модных западных журналов, и передрать крой. Второй — прийти на поклон к московским модельерам вроде того же Славы Зайцева, чтобы он разработал вам две-три линейки одежды повседневного и выходного типа.
— А где я вам столько швей найду? — Возмутился Николай Никифорович.
— Учите, переучивайте, платите больше… Откуда-то ведь берут станочников высшего класса авиационные заводы? Да и швейные кооперативы вроде не бедствуют.
— Так не можем мы платить столько сколько кооперативы! — От избытка чувств министр даже вскочил.
— Начинайте постепенно. С образцовых участков, лучших машинок, и высоких зарплат. И знаете, что? — Виктор улыбнулся. — Я просто уверен, что, если бы мы предложили Вячеславу Зайцеву занять пост министра, он бы не спрашивал откуда ему достать швей, машинки, ткани и фурнитуру. Он, насколько я знаю, вообще по кабинетам за помощью не ходит, а просто делает всё что нужно. И вот над этим фактом я призываю вас, подумать особенно тщательно. Страна встала на путь ускоренной модернизации. В народное хозяйство вливаются сотни миллиардов. В дело пошёл даже золотой запас. А у нас до сих пор, в госторговле всякая рвань и брак. Я вам рекомендую, самому озаботиться проблемами вверенного министерства, пока ими не занялись серьёзные люди из Партконтроля, Народного контроля, Контрольно-ревизионного управления минфина, и Комитета Госбезопасности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Проводив очередного просителя, Виктор улыбался, поскольку считал это отличной шуткой. Толпы управленцев, вместо того, чтобы думать сами, принимать решения и отвечать за них, приезжали к заместителю председателя Верховного Совета, и чуть поплакавшись, получали чёткий список действий, за который им не нужно было отвечать. Да, после беседы им вручали листок на бланке с перечнем тезисов разговора, но это так, ерунда. И чего они не могли ожидать никак, того что к ним в течение недели, фельдпочтой придёт бумага из Совмина, где будут те же тезисы, только с рядом очень неприятных слов. «Обеспечить» «Внедрить» «Организовать» и так далее. И везде стояли сроки исполнения, за срыв которых можно было легко лишится не только места и спецпайка, но и в некоторых случаях переехать на Север.
Сама комбинация с советами и приказами, была обговорена с предсовмина Косыгиным, который поддержал идею, хотя и долго смеялся, представляя лица работников, получивших такие указания.
Несмотря на поток всяких просителей и посетителей, Елена Пожарская укротила эту стихию введя в рамки определённых часов, и за время отпуска Виктор действительно смог полноценно отдохнуть, и даже чуть поднять спортивную форму, благодаря ежедневным занятиям.
А в аэропорту Симферополя его ждал сюрприз в виде персонального Як-42 в исполнении для первых лиц. С удобными диванчиками, душем, и даже спальней. Машина была совсем новой, только что с завода, но экипаж состоял из заслуженных пилотов. Машину они подняли бережно, словно вазу из венецианского стекла, и так же бережно опустили в аэропорту Внуково-2 принимавшем правительственные борты и через полчаса, Виктор уже входил в свой кабинет.
Словно дождавшись этого момента, зазвонил телефон, и Виктор поднял трубку.
— Николаев у аппарата.
— Витя, доброе утро, или всё же добрый день. — Голос Леонида Ильича в трубке был бодрым, и дефект речи, из-за ранения в челюсть, почти не был слышен.
— Добрый день, Леонид Ильич. — Как ваше здоровье?
— Твоими молитвами. — Брежнев рассмеялся. — Ладно. Это всё лирика. Жду у себя в четырнадцать. Повестка — национальный вопрос.
Брежнев повесил трубку и покачал головой. Цуканов стоявший рядом, закрыл папку и с вопросом в глазах посмотрел на Брежнева.
— Да, наш мальчишка опять развёл аппарат. Они к нему за ценными указаниями, ну чтобы после свалить на него, мол выполняли решения зампреда Верховного совета, а он к каждому протокольчик беседы, и на основании его, аппарат Предсовмина готовил приказ. И теперь уже никому не соскочить, потому как всё по пунктам перечислено что нужно сделать и в какие сроки.
— Не сожрут его?
— А кто? — Удивился Брежнев. — Армия и КГБ, его только что в лобик не целуют, милиция тоже, оборонщики и авиапром, за него горой, а если и есть недоброжелатели, так в основном из всяких прилипал. Торговля, легпром, и так далее. А на таком основании оппозицию Верховному Совету не построить.
— Кстати, у него и среди производственников хорошая поддержка. — Добавил Георгий Эммануилович. — В марте он ездил по Уралу, так принимали его как своего. Лишь бы его девки не замотали. Хотя Судоплатов вроде нашёл ему фальшивую невесту…
Брежнев даже не рассмеялся, а натурально заржал.
— Ага. И флотские пару штук подсунули, и из КГБ, и армейцы тоже… И все уверенны что именно их протеже станет настоящей женой Витьки.
