- Я уйду, - не выдержала госпожа Деляну.
- Алис, дорогая моя, иди сначала освежись. Смотри, у тебя красные глаза. Он не должен тебя видеть такой!.. А мы вас подождем.
Госпожа Деляну вышла, опустив плечи под тяжестью последней надежды.
- Ну вот, Йоргу, мы с тобой остались вдвоем... Ты должен признать, что то, что я сделал, хорошо...
- Ты прав, дорогой Григоре... Молдавская среда не отличается твердостью, - улыбнулся господин Деляну, вытирая мокрые глаза. - Бедный Дэнуц!
* * *
Футбольный мяч с двумя покрышками - кожаной снаружи и резиновой внутри - вытеснил детские мячи для игры в лапту, а затем в течение нескольких лет вытеснил решительно все мячи для лапты во всей стране. Первыми его жертвами в доме были башмаки - словно изъеденные проказой.
- Григоре, не забудь, когда поедешь, взять выкройку ступни своих племянников. После каждой игры в футбол я буду отправлять тебе срочную телеграмму: "Пришли". И ты будешь высылать по две пары башмаков на нос. После трех телеграмм ты окажешься полностью скомпрометированным. Весь Бухарест будет знать, что у тебя есть незаконные дети.
- Или, точнее, племянники, мама у которых отличается большими странностями, - отвечал Герр Директор, весьма довольный успехом мяча.
Следующими после башмаков жертвами были Аника и Профира. У Аники и Профиры были только ноги - ленивые у Профиры, быстрые - у Аники. У мяча же были крылья птицы и лоб барана...
За этими жертвами следовали окна: никогда мяч не влетал в дом через дверь. На окраине деревни, против кладбища, тянулся пустырь, - самое, казалось бы, подходящее место для игры в мяч. Однако госпожа Деляну разумно полагала, что лучше слышать Ольгуцу - даже если она при этом бьет стекла в доме, - чем не слышать ее совсем.
Герр Директор провозгласил законы игры с соответствующими пояснениями.
- Хорошо, Герр Директор, но почему нельзя отбивать мяч рукой? поинтересовалась Ольгуца, которой было не по душе это спортивное ограничение.
- Потому что закон есть закон. Его не обсуждают.
- Тогда я издам другой закон.
- Что же это, Ольгуца? Ты не в состоянии сделать то, что делают сотни маленьких немцев?
- Ну хорошо! Я им покажу!
Чтобы рассчитаться с немцами, Ольгуца поклялась Монике, что эту немецкую башку, которая не заслуживает удара рукой, она будет бить только ногой.
* * *
Моника была судьей.
Дэнуц вел мяч, на ходу ударяя по нему одной ногой и направляя другой. Ольгуца поджидала спокойно, не сводя с него глаз, как боксер на ринге ждет нападения своего противника. То, что ему пришлось бежать с одного конца двора на другой и одновременно толкать ногами мяч, и то, что он постепенно приближался к Ольгуце, совершенно вымотало Дэнуца, у него стучало в висках.
- Ну, давай!
Они находились в нескольких шагах друг от друга. Мяч лежал неподвижно, ожидая удара, который сдвинет его с места.
Рискуя потерять равновесие, Дэнуц использовал наивный прием: он притворился, что собирается ударить правой ногой вправо, - а тем временем его левая нога нанесла решительный удар по мячу. Но Ольгуца прыгнула тоже влево и двумя ногами, точно клещами, поймала мяч. Дэнуц слепо ринулся... в пустоту. Отдохнув, Ольгуца неторопливо вела мяч, частыми ударами заставляя его двигаться в нужном направлении.
Задыхаясь, Дэнуц бежал за Ольгуцей с отчаяньем неудачника... Ольгуца повернула голову... увернулась на невероятной скорости от нападения - Дэнуц при этом упал, - а мяч, получив сильный удар, подпрыгнул и вошел в ворота.
Колено у Дэнуца было в крови, напоминая своим видом спелый гранат. Моника уже летела к нему с платком в руках.
- Больно, Дэнуц?
- Отстань!
- Что ты ему сделала, Ольгуца? - спросила госпожа Деляну, сбегая с лестницы.
- Я его побила! - крикнула в ответ Ольгуца, с мячом под мышкой подбегая к матери.
- Как побила?
- Мы играли, мама. Я споткнулся и проиграл партию.
- Ольгуца, вот увидишь, я брошу этот мяч в колодец. Тогда ты наконец угомонишься.
- Ты чем-то расстроена, мамочка? - ласково спросила Ольгуца, внимательно вглядываясь в ее лицо.
- Я вовсе не расстроена!.. Но мне не нравятся грубые игры.
- А почему ты плакала, мама?
- Оставь меня, Ольгуца!.. Дэнуц, милый, пойдем в дом.
- Мама, а сегодня мы не будем спать?
- Не приставай... Поиграй еще с Моникой.
Прихрамывая, с перевязанным носовым платком коленом, чувствуя ласковую руку матери на своей макушке, Дэнуц шагнул в будущее...
- Моника, определенно что-то случилось! Пойдем в дом... Подожди, еще один разок.
Ольгуца разбежалась и ударила ногой; мяч взлетел высоко-высоко... и опустился с небес на грешную землю.
- Видела удар? А теперь пошли!
* * *
Пепельница была полна окурков; скатерть местами поседела от пепла.
Герр Директор курил. Господин Деляну курил. Оба молча наблюдали за восточным танцем ароматного дыма.
Ольгуца заняла свое обычное место за столом. Моника устроилась рядом с Ольгуцей.
- Герр Директор, почему ты не спросишь у меня, зачем я пришла?
- А! Это ты, Ольгуца! Вот я и спрашиваю: почему ты пришла?
- Так просто!
- Отлично.
- Папа, а ты не хочешь спросить?..
- Что?
- Что хочешь.
- ...Что ты делала до сих пор?
- Играла во дворе.
- Отлично.
- Все, что я делаю сегодня, отлично: отчего, папа?
- Что ты сказала?
- Ничего. Я пошутила.
- Хорошо.
Выпятив нижнюю губу, Ольгуца посмотрела на Монику. Моника сметала крошки со скатерти.
- Герр Директор, у тебя мигрень?
- Нет.
- Значит, у тебя мигрень, папа?
- Почему, Ольгуца? У меня нет никакой мигрени.
- Ну, тогда у меня мигрень.
И, насупившись, замолчала.
- У тебя болит голова, Ольгуца? - спросил господин Деляну, наконец-то внимательно посмотрев на нее.
- Не знаю.
- ...Скажи папе, Ольгуца. Ты, мне кажется, очень разгорячилась.
- У меня не болит голова... Я не люблю лгать.
- Ты сердишься?
- А что мне сердиться?
- Но, в таком случае, что с тобой?
- А с тобой что, папа?
- ..? Со мной ничего. Я курю. Думаю...
- О чем ты думаешь, папа?
- О тебе... о Дэнуце... о вас.
- Хорошо, папа.
Послышался шум в дверях. Все повернули головы в ту сторону. Вошла Профира, что-то жуя. Она пришла из кухни за своим десертом.
- Барин, можно убирать со стола? - спросила она, подавив зевок и не сводя глаз с оставшегося винограда.
- Можно, когда ты сама кончишь есть, - сурово отвечала ей Ольгуца.
- Я кончила.
- Тогда пойди и посмотри на себя в зеркало.
- ..?
- Иди, иди, Профира; а со стола уберешь потом, - вмешался, улыбаясь, господин Деляну.
Профира вышла. Громкая икота сопровождала ее тяжелые шаги.
- Папа, почему мы здесь сидим?
- Ждем маму.
- И ты тоже ее ждешь, Герр Директор?
- Я жду Дэнуца.
- И мне подождать?
- Если хочешь...
- Что ты скажешь, папа?
- Как ты сама хочешь, Ольгуца!
- Я сделаю так, как хочешь ты.
- Оставайся... почему бы и нет?!
Ольгуца отщипнула от кисти винограда несколько ягод и стала катать их по столу.
- Папа, тринадцатое число приносит неудачу?
- А ты знаешь, что такое неудача, Ольгуца? - посмотрел на нее сквозь монокль Герр Директор.
- Конечно, знаю, раз говорю!.. Неудача - это когда ты проиграл в карты... или когда у меня колики.
- Браво! И кто тебя только учит?
- Ты, Герр Директор.
- Где Алис, чтобы слышать тебя! Досталось бы мне на орехи!
- Скажи, папа, число "тринадцать" приносит неудачу?
- Кто его знает, Ольгуца?.. Некоторые люди так думают.
- А ты что думаешь?
- Да как тебе сказать!.. И да и нет.
- Скорее да или скорее нет?
- Пожалуй, скорее да.
- И я так думаю, папа... Герр Директор, а сегодня случайно не тринадцатое число?
- Почему? У тебя какая-нибудь неудача?
- Ну вот!.. Сначала ответь ты, а потом и я.
- Не тринадцатое. А теперь скажи ты.
- У меня-то все хорошо... а вот, может быть, у других не все в порядке?
- А вот и не угадала: у других сегодня большая удача.
- Я знаю, Герр Директор, - попыталась взять его на пушку Ольгуца.
- Откуда ты знаешь? Ты подслушивала у двери?
- Я не подслушиваю у дверей!
- Тогда что же ты знаешь?
- Спроси у папа.
- Что она знает, милый?
- Да откуда же мне знать!
- Ну и чертенок ты, Ольгуца!
- ...Герр Директор, что ты делаешь, когда тебе обидно?
- Всяко бывает! Иногда глотаю обиду... иногда...
- Иногда?
- Иногда курю!
- Я глотаю.
- Глотаешь! Что?
- Виноград, Герр Директор, - спокойно отвечала Ольгуца, словно орех, раскусывая хрупкую, душистую ягоду.
* * *
В спальню госпожи Деляну сквозь опущенные шторы проникал мягкий и спокойный послеполуденный осенний свет.
Дэнуц опирался рукой о плечо матери, стоявшей перед ним на коленях. Его больная нога покоилась на подушке. Ссаженное колено было промыто и смазано йодом... Теперь наступила очередь антисептической повязки.
