Читаем без скачивания Утрата и обретение - Алан Фостер

— Вот что, прекрати нести вздор и включи разум. Во всю мощь. У нас нет времени на твои инфантильные капризы.

Глазные стебли развернулись в сторону к'эрему. Огромное могучее тело стало подниматься на колоннообразных конечностях.

— Всегда снисходительна, презрительна и надменна, покровительственна и невыносима.

Черные зрачки грушевидных глаз угрожающе расширились.

— Пожалуй, мне будет лучше, если я поступлю по-другому.

Узел щупалец начал стремительно раскручиваться.

У Уокера от ужаса расширились глаза. Вслед за Джорджем он начал пятиться назад.

— Скви, беги!

Вероятно, она была слишком уверена в своей неуязвимости. Может быть, понимала, что, находясь в непосредственной близости к исполинскому тукали, была лишена всякой возможности бежать. Могли быть и другие причины. Как бы то ни было, к'эрему стояла как вкопанная перед нависшим над ней туукали.

Уокер лихорадочно огляделся. Скви была зажата между Брауком и коридором. Внезапно справа в поле зрения стремительно появился виленджи. Линейные глаза, похожие на глаза Скви, только более темные и широкие, уставились на зловещую сцену, разыгрывающуюся в загоне туукали. Задержав взгляд еще на мгновение, виленджи отступил в коридор, заметно ускорив шаг.

«Может быть, их система наблюдения вовсе не так безупречна, как нам казалась?» — подумал Уокер.

Все мысли мгновенно исчезли. Ополоумевший от голода Браук протянул вниз одно щупальце, схватил тщетно протестовавшую к'эрему и отправил ее в пасть.

— О нет, нет!

Размахивая руками, Уокер сделал два шага по направлению к гиганту. В ответ туукали ринулся к нему. Темные глаза в упор смотрели на беснующегося двуногого карлика.

— Я все еще голоден, — прорычал инопланетянин и протянул щупальце к человеку.

Он бы, без сомнения, схватил Уокера, если бы его буквально не заслонил выбежавший вперед Джордж. Отважный пес встал между своим другом и туукали. Джордж реакцией уступал Брауку, но все же был достаточно быстр. Щупальца, промахиваясь, били по пустому месту, а Джордж прыгал из стороны в сторону, увертываясь от ударов. Разрываясь между непреодолимым желанием бежать и стремлением помочь своему храброму другу, Уокер остался стоять на прежнем месте, осыпая неистовой бранью гигантского туукали и стараясь своими криками привести его в чувство.

— Еды! — заорал он наконец в сторону коридора. — Брауку, туукали, нужна еда! Она нужна ему сейчас! Делайте что-нибудь!

Он не знал и не мог знать, слышат ли его виленджи. Он не знал, обратили ли они внимание на драму, разыгравшуюся в загоне, хотя ее видел один из них. Да среагируют ли они вообще? По устоявшемуся распорядку дня до раздачи завтрака оставалось несколько минут. Неужели виленджи, видя, что делается, не могут подать завтрак раньше, чтобы спасти пару ценных образцов — его и собаку?

Каковы бы ни были намерения виленджи, они опоздали. Увернувшись от пары пытавшихся ухватить его конечностей, Джордж метнулся вправо и тут же угодил в ловушку — Браук схватил его именно с этой стороны. Щупальце без усилий подняло в воздух яростно огрызающийся лохматый комок. Забыв об опасности, Уокер наклонился и подобрал с земли пару камней размером с кулак. Вспомнив свои бейсбольные навыки, он швырнул камни в туукали. Удара любого из этих камней хватило бы на то, чтобы оглушить человека, но от меха Браука они отскочили, как смоченные слюной бумажные шарики, не причинив гиганту ровным счетом никакого вреда.

Джордж, рыча и кусаясь до последнего, прошел путь самоуверенной к'эрему и исчез в темной вертикальной пасти между острыми белыми зубами. Потеряв от ярости и отчаяния дар речи, Уокер продолжал подбирать с земли и швырять в чудовище все, что попадалось ему под руки, — камни, песок, сучья. Но ничто не могло причинить вреда туукали. Уокер подбежал к монстру.

Теперь, когда были проглочены Скви и Джордж, любой зритель, знавший об отношениях, связывавших человека и собаку, мог ожидать, что забывший о себе Уокер будет драться, а не спасаться бегством. Когда человек и туукали сошлись лицом к лицу, в стороне раздался шипящий звук. Оба существа повернулись в том направлении и увидели, как опускается вниз ровный круг плотного дерна, как опускался он в сотнях подобных случаях. Забыв о единственном уцелевшем существе, Браук бросился к отверстию, не обращая внимания на град метательных снарядов, которыми продолжал осыпать его Уокер.

— Будь ты проклят! — орал на инопланетянина Уокер. — Как ты мог это сделать? Ты потерял рассудок из-за какого-то дикарского аппетита?

Подбежав к массивному туукали, который лежал теперь перед отверстием, обхватив щупальцами его края и выуживая пищу, не успевшую даже подняться на поверхность, Уокер принялся яростно колотить его кулаками и пинать ногами. Эти удары и пинки причиняли Брауку не больше вреда, чем камни, песок и палки.

Слегка приподнявшись, поглощенный едой Браук небрежно отмахнулся от докучливого человека. Уокер взлетел в воздух, описал дугу и грохнулся на твердую почву загона туукали. Он поднялся, согнувшись от боли в боку, и сел, беспомощно наблюдая, как туукали бездумно отправляет в пасть один огромный брикет за другим, прерываясь только затем, чтобы отпить из цистерны несколько галлонов воды.

— Бесчувственный кретин! — заорал Уокер, нимало не заботясь о том, что его слышат все обитатели загона и виленджи. — Идиот, ненасытная утроба, вонючее дерьмо! Ты понимаешь, что ты сделал? Ты, вообще, соображаешь? Когда тебе хочется жрать, у тебя отключаются мозги? — Держась за ушибленные ребра, Уокер наконец заплакал. Из груди его рвались отчаянные, сдавленные рыдания. Видят ли виленджи, что произошло?

Скривившись от сильной боли, Уокер встал с земли. Разумный наблюдатель мог бы предположить, что человек попытается уйти из загона огромного чудовища. Но Уокер, очевидно ошеломленный бедой, постигшей его и двух его друзей, никуда не ушел. Словно желая до конца прочувствовать потерю, он заковылял в дальний конец загона. Там он сел, привалившись спиной к большому камню, и принялся безучастным скорбным взглядом смотреть на ненасытного инопланетянина. Не обращая ни малейшего внимания на присутствие человека, Браук продолжал запихивать брикеты в свою бездонную пасть. Каждый раз, когда чудовище раскусывало пополам очередной брикет пилообразными зубами, Уокер неразборчиво выкрикивал следующее проклятие. Эти ругательства тревожили Браука не больше чем пинки, удары и камни.

Только после того, как на круге дерна не осталось ни крошки еды, Браук отполз от места раздачи, нашел уютную яму и, скатившись туда, безмятежно заснул, даже не взглянув на несчастного человека. Уокер продолжал мрачно смотреть на спящее чудовище, время от времени бормоча ругательства и оскорбления.

Прошло несколько минут. В коридоре появились двое виленджи. Они тихо переговаривались, но чувствительность имплантата позволила Уокеру понять, что они обсуждали события, происшедшие в загоне туукали. Уокер, однако, не смог понять, какие выводы сделали виленджи и что они решили делать. Время от времени оба протягивали свои клапаны-конечности в сторону Браука или Уокера. Когда виленджи оборачивались к нему, Уокер молча отвечал им злобным взглядом. По опыту он уже знал, что они едва ли отреагируют на такой пустяк.

Через некоторое время виленджи ушли, исчезнув в коридоре справа, там же, где до них выходил инопланетянин. В загоне они не стали делать ничего. Никто не заставил Уокера вернуться в кусочек Сьерра-Невады. Никто не уволок Браука вслед за навсегда пропавшим трехногим. Прижавшись спиной к камню, подтянув колени к груди, Уокер положил голову на руки и принялся сверлить равнодушного ко всему туукали ненавидящим взглядом. Уокер просидел так весь остаток дня и часть ночи, пока под утро не уснул. Он не мог спать не от гнева. Не оттого, что был подавлен. Не оттого, что неожиданные события уничтожили всякую надежду и погрузили его в бездну отчаяния. Нет, он долго не мог заснуть из-за сильного возбуждения.

Пока все шло как надо.

Браук схватил Скви и отправил в рот. Потом он поймал Джорджа и тоже сунул его в рот. Но и в припадке охватившего его сумасшествия мнимо осатаневший туукали не стал делать одну очень важную вещь.

Он не стал глотать.

Браук всем телом бросился на круглую площадку пищевого лифта в тот самый момент, когда тот начал спускаться. Мало того что туукали начал шарить конечностями в поисках пищи, которую должен был поднять лифт, он еще и полностью закрыл отверстие всем своим корпусом, а значит, и ртом. Брауку потребовалось всего несколько секунд, чтобы выплюнуть двух существ, не слишком уютно поместившихся в его обширной ротовой полости.

Джордж вылетел первым и, сориентировавшись, ловко приземлился на уже начавший подниматься лифт и соскочил с него, разбросав в стороны сложенные грудой брикеты. За Джорджем немедленно последовала Скви. Множество конечностей позволили ей приземлиться на площадку лифта еще более мягко, чем это смогла бы сделать любая собака. Учитывая скорость поднимающегося лифта, ей как раз хватило времени на то, чтобы протиснуться всем своим гибким телом между брикетами еды и площадкой, которая теперь стала их с Джорджем непроницаемым потолком. Не встретив никакого противодействия своему присутствию в этом подземном царстве, не слыша удивленного шипения виленджи, пес и к'эрему принялись лихорадочно искать ближайшее укрытие.