Теперь сообщения от команды Билла Ридли поступали каждые несколько минут. Судя по всему, вражеские лодки находились совсем близко, но все собрались позади конвоя. Я принял решение некоторое время выждать и не начинать атаку, поскольку это означало бы оставить конвой без прикрытия.
Ближе к ночи «Вечерняя звезда» заняла позицию за конвоем. Мне казалось, что первая атака должна последовать именно с этого направления, конечно, если они не решат отложить ее до следующего утра, чтобы к этому времени сконцентрировать главные силы перед конвоем. Когда опустилась темнота, я присоединился на мостике к Джорджу Карлоу, чья вахта была первой (8.12), чтобы обсудить перспективы наступающей ночи.
– Судя по всему, сегодня ночью будет жарко, Джордж, – сказал я. – Предупреди ребят на радаре, чтобы особенно внимательно следили за направлениями со стороны кормы.
Оказалось, что Джордж хорошо владеет ситуацией и уже сделал все, что надо.
На корабле никто не спал. Людьми владело чувство напряженного ожидания. Даже наблюдатели не упражнялись, как обычно, в остроумии и лишь изредка обменивались негромкими репликами. Все знали, что где-то там, в темноте, нас ожидает страшная опасность. Враг неуклонно подкрадывается все ближе и ближе. Единственное, что нам не было известно, с какой именно стороны будет нанесен первый удар.
Вскоре в штурманскую рубку зашли Билл Ридли и Лалф Стенли. Им было невмоготу сидеть у себя и каждую секунду ждать сигнала тревоги.
– Все ли ключевые посты предупреждены об опасности? – спросил я Билла. – Остальных вряд ли стоит будоражить раньше времени. Люди и так почти не отдыхают.
– Да, все под контролем, – ответил он.
Костер, старшина, ответственный за работу гидролокаторов, готов занять операторское место при первой необходимости. Коммодор Причард со своей командой проверяли, а потом еще раз перепроверили состояние орудий. Все было готово.
А на мостике офицерам принесли по кружке дымящегося какао. Его не спеша выпили. Первая вахта подходила к концу. Незадолго до полуночи поступило сообщение, которого мы все ждали.
– Очень слабый контакт, сэр. Направление 230 градусов. Расстояние 5 миль.
– Вот оно! – воскликнули мы в один голос.
Оставив Лалфа заниматься непосредственными обязанностями штурмана – прокладкой курса, мы с Биллом пошли к компасу. Прозвучал сигнал тревоги. Я развернул «Вечернюю звезду» по направлению контакта и скомандовал: «Полный вперед!» Множество глаз напряженно всматривались в темноту, в надежде разглядеть вражескую лодку. Внезапно я заметил в бинокль белую линию. Это была попутная струя лодки! Я положил руль налево, изменив курс на несколько градусов. Мы все надеялись настичь субмарину до того, как она успеет скрыться на глубине.
Продолжая преследование, мы увидели, как в воздух поднялись белые столбы водяной пыли. Это лодка открыла кингстоны и заполняет балластные танки перед погружением.
– Немедленно открыть огонь! – крикнул я Биллу.
Он мгновенно отдал необходимые приказы, и глубинные бомбы отправились на встречу с целью.
Когда они взорвались, вверх взметнулись высокие светящиеся водяные столбы и с грохотом рухнули вниз.
Я знал, что мы не могли сильно ошибиться и даже если лодка не затонула, то ее, по крайней мере, сильно потрепало. Теперь оставалось ее не упустить, не дать уйти от погони и произвести необходимый ремонт. Другими словами, вражескую лодку следовало добить. Снизив скорость, чтобы дать возможность гидролокаторам произвести поиск, мы быстро установили контакт с целью. Как я и предполагал, лодка ушла на глубину, так что «еж» в этом случае был бесполезным. Поэтому мы решили провести еще одну атаку с помощью традиционных глубинных бомб, добавив к ним для верности однотонную.
Командир немецкой подводной лодки «U-223» лейтенант Герлах с ужасом заметил силуэт эсминца, появившийся из мутной пелены дождя. На полной скорости корабль несся прямо на него. Не приходилось сомневаться, что лодка обнаружена и эсминец собирается ее таранить.
С воплем «Срочное погружение!» Герлах скатился вниз по трапу. С грохотом захлопнулся люк боевой рубки, и лодка устремилась в спасительные глубины. Но над ней еще не успела сомкнуться вода, как вокруг начали рваться бомбы. Сотрясаясь от близких взрывов, лодка медленно погружалась в темную глубину. Бомбы рвались совсем рядом, так что мало кто из экипажа сумел удержаться на ногах. Погас свет, лодка практически потеряла управление.
Когда первый шок миновал, люди вспомнили, что в аварийных ситуациях тоже не следует сидеть сложа руки и ждать смерти. Вскоре зажглось аварийное освещение, офицеры и матросы начали пробираться на свои места. На глубине 600 футов удалось вернуть лодке управляемость. Погружение прекратилось. Вместе с этим у людей появилась надежда. Если лодка сможет двигаться на этой глубине на самой малой скорости и при полном молчании, возможно, им удастся уйти от преследования. А пока приборы показывали, что эсминец находится рядом. Контакт с ним был очень прочным. Затем послышался шум винтов.
Это корабль пошел в атаку.
Шум быстро нарастал и, когда корабль прошел над лодкой, стал оглушительно громким. Пока бомбы медленно погружались на глубину лодки, люди напряженно ждали. Им показалось, что уже прошла по меньшей мере вечность. И снова раздались взрывы, под ударами которых лодку корежило и плющило. Снова погасло теперь уже аварийное освещение.
В полной темноте чей-то голос сообщил, что лодка получила пробоину и в носовые отсеки поступает вода. Со стороны машинного отделения донесся едкий запах горящей пластмассы. Один из главных двигателей был охвачен огнем. Ни один прибор не функционировал. Экипаж отчаянно пытался остановить погружение, которое после второй атаки возобновилось.
Теперь лодка находилась на глубине 700 футов и продолжала падать в гибельную пучину. В это время наверху снова раздался грохот, словно по морю прошел железнодорожный состав, потом опять серия близких взрывов, и в лодке все смешалось.
Герлах понял, что следующая атака окажется для него последней. У него остался только один выход: попытаться продуть танки и всплыть на поверхность.
В кормовом погребе минные партии работали как одержимые. В лотках подачи по трубам ползли глубинные бомбы. После каждой атаки новая серия снарядов должна была оказаться на месте в максимально короткий срок. На тренажерах Глэдстона люди показали отличное время – пятнадцать секунд. И хотя тренажер был оборудован качающейся палубой, призванной имитировать движение судна, на практике все оказалось значительно сложнее. В тусклом свете все вокруг грохотало и переворачивалось. 750-фунтовые бочки глубинных бомб так и норовили вырваться из рук и подмять под себя зазевавшегося матроса. Огромные ледяные валы захлестывали корабль. Измученные моряки трудились по пояс в холодной, бурлящей воде.
Не гарантирую, что они сумели побить свой рекорд, но под руководством коммодора Причарда люди трудились не за страх, а за совесть. Очередная серия бомб всегда оказывалась готова вовремя.
Когда «Вечерняя звезда» снова пошла в атаку, гидроакустики доложили, что слышат шум продуваемых танков, а затем прямо перед носом мы увидели всплывшую подводную лодку. Она появилась на поверхности и теперь лежала без движения. Лодка была слишком близко, чтобы против нее можно было использовать 4,7-дюймовые орудия. Зато тут же во весь голос заговорили 20-миллиметровые «эрликоны» и моментально смели огнем неосторожно появившихся из люка людей. Лодка на малом ходу прошла рядом с нашим бортом. Когда она оказалась на одной линии с нашей кормой, мы сбросили глубинные бомбы, рассчитанные на взрыв на глубине 50 футов. Вслед за этим я повернул корабль, чтобы повторить то же самое еще раз. К моему глубокому удивлению, лодка оказалась крепким орешком. Она продолжала упрямо двигаться. Освещая непотопляемую железку прожекторами, мы открыли огонь из 4,7-дюймовок. Было замечено несколько попаданий.
Но даже в такой отчаянной ситуации немцы не желали сдаваться. Они уже потеряли несколько человек убитыми и благоразумно убрались с мостика в рубку. А внизу оставшиеся в живых члены экипажа оставались на своих боевых постах. А когда Герлах увидел, что «Вечерняя звезда» идет прямо на него с явным намерением снова сбросить серию бомб, он приказал выпустить из кормового аппарата торпеду. Но цель была слишком неудобной. Если корабль идет прямо на подводную лодку, иными словами, на нее направлен его нос, такую цель почти невозможно поразить. Торпеда прошла мимо, не причинив нам никакого вреда. Герлах дал еще четыре залпа, но с тем же результатом. В отчаянии он даже решил пойти на таран, но лодка уже не могла маневрировать.
Немецкая субмарина снова замерла в неподвижности, но явно не собиралась тонуть. Она покачивалась на волнах, угрожающая, опасная. Я никак не мог решить, что же теперь делать. Следовало срочно что-то предпринять, потому что мы могли стать мишенью для торпедной атаки.
