Все правильно. Так и должно было случиться. Это Великий Шу был неуязвим для мелких и подлых людишек, а Петр Грынич только что перестал им быть.
Опираясь руками о стену, Петр пополз вперед, туда, где метрах в тридцати виднелся светлый прямоугольник. Там был въезд для обслуживающих отель грузовых автомобилей, и там был выход из туннеля. Там могло быть спасение. Петр передвигался медленно, иногда ненадолго теряя сознание. Глаза заливал пот, глубокая рана кровоточила все сильнее, но сердце еще билось. В нескольких метрах от спасительного света он обо что-то стукнулся, и тянувшаяся вдоль стены гора пустых картонных коробок из-под импортных товаров, которые продавались в «Певексе», пришла в движение. Последним рывком Петру удалось преодолеть еще несколько метров, но тут его ослепил пронзительный солнечный свет. Он зажмурил уже привыкшие к темноте подвала глаза и ощутил страшный холод внутри. Петр упал на спину и стал обеими руками натягивать на себя коробки, словно это было одеяло, которое может согреть. Он чувствовал, как жизнь уходит из него. Но прежде, чем окончательно потерять сознание, Петр успел подумать о Малыше и о том далеком пареньке с берега Вислы, который выполнил свое предназначение на этом свете до конца. Его рука нащупала высыпавшийся из коробки мусор. Петр сжал руку и застыл.
Если бы Юрека Гамблерского в этот день показали врачу, диагноз был бы прост: реактивное состояние у неизлечимо больной шизофренией личности. Он болтался по улицам заходил во все попадавшиеся по дороге бары и кабаки, выпивал рюмку водки и вываливался на улицу, не замечая ни машин, ни прохожих. Он не думал о проигранных деньгах, не думал о брате, который наверняка пойдет сидеть, не думал о доме и жене, которых у него уже не было. Его как настоящего маньяка мучила только одна мысль: он обязательно должен что-то вспомнить. Что-то, сказанное Велики Шу, но когда? Где? Множество выпитых им течение дня рюмок водки должным образом на него так и не подействовали. Весь мир и без водки был как в тумане. Юрек не реагировал ни на что и жил только этой своей мыслью. Поздним вечером он, как преступник, которого всегда тянет на место преступления, подошел к «Виктории». Швейцар у дверей как раз отвлекся на какого-то иностранного господина, и Юрек прошел внутрь совершенно свободно, как нож по маслу. В «Зеленом» баре отеля он щелкнул бармену пальцами, и перед ним тут же появилась полная рюмка. Ставя ее бармен с легким вежливым укором заметил:
— Вы, если позволите, за предыдущую тоже не заплатили.
Юрек не помнил, чтобы он сегодня после обеда заходил в «Викторию», но энергично стал шарить по пустым карманам. Внезапно он услышал рядом с собой знакомый голос:
— Ничего, я заплачу.
Юрек повернулся. За стойкой на соседней табуретке сидел Денель. Малыш всматривался в него, испытывая прилив не ненависти, а облегчения. Внезапно его осенило:
— Он меня подставил?! Продал меня, да?
Денель ничего не ответил, но Юрек понял, что попал в цель.
— Шу продал меня. Понятно. Вернее, ничего не понятно. Зачем он это сделал? Деньги. Но он мог «кинуть» меня и раньше. Я ему сам дал их в руки...
— Великий Шу не вор,— сурово оборвал его Денель.
— Тогда зачем он это сделал?!
Денель таинственно усмехнулся, хотя сам всей этой истории понимал не больше Юрека. Он деликатно, чтобы не обидеть, протянул парню несколько бумажек по тысяче злотых совсем уже по-дружески сказал:
— Ему не нужны были твои деньги. Это все, что я знаю. Может, он хотел тебя чему-то научить? Трудно сказать. На,— он сунул купюры прямо Юреку в руку.— Не думай пока об этом. Сейчас все равно ничего не поймешь. Лучше упейся.
Юрек спокойно взял деньги и совершенно трезвым взглядом посмотрел Денелю в глаза. Во взгляде было обещание, и Денель, изобразив на лице полнейшее равнодушие и непонимание, с безотчетным страхом подумал, что больше никогда, ни за что на свете и ни при каких обстоятельствах не сядет за стол с этим мальчишкой.
Малыш вышел из «Виктории» и пустился в новый рейс, теперь уже по ночным ресторанам. Он решил напиться по-настоящему. Водка ударяла в голову, разливалась по телу и притупляла боль сегодняшнего дня. Перед тем как отключиться окончательно, Юрек вдруг ясно осознал, что стоит на пороге великой тайны и совсем скоро она станет ему доступна и подвластна.
***
Ранним утром большой мусороуборочный грузовик медленно выехал из подземного туннеля гостиницы «Виктория». Место, отведенное магазину «Певекс» для помойки, было завалено беспорядочно разбросанными коробками, преграждавшими выезд из подвала. Из грузовика выскочили двое молодых мужчин.
— Ну ты посмотри! Вот сволочи! Я не буду это убирать! Пусть сначала научатся не свинячить! — закричал один из них.
— Да ладно, в первый раз, что ли? — флегматично буркнул второй.
— Я сказал, убирать не буду, иначе вообще на шею сядут, мать их за ногу! — Он со злостью стал пинать коробки с иностранными надписями, как внезапно с изумлением увидел торчавший из-под одной из коробок мужской ботинок.
— Ты! Смотри! — испуганно шепнул он. С минуту оба стояли в молчании, а потом стали разбрасывать коробки. Перед ними лежал мужчина в сером костюме и светлой рубашке с огромным пятном засохшей крови на груди. Рядом валялся фирменный пакет, из которого посыпалось множество совершенно новых перемешанных карт и листочки аккуратно нарезанной чистой бумаги. Глаза мужчины были закрыты, а губы искривлены в гримасе, которую можно было бы назвать усмешкой.
Один из рабочих с криком понесся к отелю, и через несколько минут верхний барьерчик, расположенный прямо над въездом в подвал и помойкой, был облеплен персоналом кухни, обслугой отеля и редкими случайными прохожими. Среди них стоял Липо, душевнобольной сторож автостоянки при гостинице «Новотель» во Вроцлаве. Он перегнулся через перила, и, глядя вниз, радостно хихикал, скаля зубы и потирая руки. Никто не мог сказать, откуда он здесь взялся, а также куда вскорости исчез, видимо, обеспокоенный разорвавшим утреннюю тишину сигналом «скорой помощи».
В это же самое время, только в другом месте, точно в такой же позе, что и Великий Шу, лежал Юрек Гамблерский, и даже его усмешка была точно такой же, как у мастера. Юрек лежал на лавке Центрального вокзала и спал.
Его разбудил громкий и противный, как у политического обозревателя, голос в репродукторе, сообщивший о скором отправлении вроцлавского поезда. Юрек раскрыл глаза и с трудом принял сидячее положение. В течение примерно минуты он пытался разжать ссохшиеся губы, наконец ему это удалось — он несколько раз сплюнул густой белой слюной и осмотрелся. Поняв, где находится, Юрек перевел взгляд на свои измятые брюки и грязные ботинки, потом ощупал карманы. В них он обнаружил смятую пачку из-под сигарет, брелок с ключами от квартиры и две скомканные стозлотовые бумажки. Сначала он выбросил в стоявшую рядом урну пустую пачку, затем, повертев в руках ключи, опустил туда же и их. Двести злотых он убрал в карман, встал с лавки и направился к киоску, где внимательно изучил выставленные товары.
— Слушаю вас,— высунула голову продавщица.
— Пачку «Гевонта» и две колоды карт,— Юрек протянул деньги.
Он прошел по забитому пассажирами кассовому залу и через самооткрывающиеся автоматические двери вышел на улицу. Окинул взглядом город, проносящиеся мимо автомобили, блестящие на солнце окна недостроенных зданий, нащупал в кармане карты, достал «Гевонт», закурил и медленно двинулся к пересечению Маршалковской с Аллеями Ерозолимскими.
— Вот теперь попробуем,— негромко прошептал он неизвестно кому.
Примечания
1
В 70-е годы, когда происходит действие, курс злотого по отношению к рублю равнялся 15:1.(Здесь и далее прим.переводчика.)
2
Имеются в виду комбинации в покере.
3
«Buck» (англ.) - широко распространенное в разговорной речи название доллара.
4
«Бурбон»— к отличие от «скотча»— любое нешотландское виски
5
Из I Послания апостола Павла коринфянам, 15,55. Слова, буквально повторяющие текст ветхозаветного пророка Осии (13, 14).
6
Польский аналог Интуриста.
7
«Певекс» — сеть магазинок с товарами за валюту, аналог «Березки».
