Эньлая.
— Да, — сказал я, — Китай сейчас для нас не предмет первой необходимости. Все необходимые действия на том направлении я уже проделал, а оставшиеся раны залечит время. Кроме всего прочего, товарищу Брежневу следует знать, что в связи с последними решениями советского и вьетнамского руководства китайские инструкторы и советники получили приказ самым спешным образом вернуться на родину, а Ханой начал перегруппировку войск, готовясь зачистить соседнее государство от озверевших людоедов. Также определенное беспокойство вызывает осложняющаяся обстановка в Афганистане, но там прошло ещё недостаточно времени для того, чтобы изменение политики Советского Союза могло подействовать на внутриафганские процессы. В Чили пока тоже все благополучно. Все смотрят на имперскую наместницу принцессу Дагмару Ютландскую и её главного политического советника Луиса Корвалана, отношение между которыми выражаются словом «спелись». Ещё в бытность вдовствующей императрицей Марией Федоровной эта особа была весьма человеколюбива в отношении к простому народу, а под моим влиянием это чувство ещё расширилось и углубилось. При этом надо понимать, что основным рынком сбыта для чилийских предприятий во все времена были Соединенные Штаты Америки. Возить в Советский Союз через весь Тихий океан по диагонали медную руду, натриевую селитру и прочие сырьевые товары было бы весьма накладно, да и необходимого транспортного тоннажа под это нет. Восемнадцать с половиной тысяч километров — это почти половина окружности земного шара.
— Так что же, товарищ Серегин, — спросил Брежнев, — ваша Чилийская операция была только щелчком по носу зазнавшимся американцам, и не более?
— Желание щелкнуть зазнавшихся янки по носу было для меня самым последним в череде побуждающих мотивов, — парировал я. — На первом месте стояло требование моей совести дать исстрадавшемуся чилийскому народу свободу. На втором — желание Бича Божьего наказать злобного диктатора Пиночета, чтобы суд и кара постигли его в расцвете лет, а не в дряхлом старческом возрасте. В третью очередь, я хотел практически в тепличных условиях провести репетицию стратегической десантной операции. Прежде все мои высадки такого типа носили исключительно тактический характер, и сразу по завершении боевых действий следовала обратная амбаркация. Теперь что касается экономических дивидендов для Советского Союза от свержения в Чили Пиночетовского режима. Возить через океан необходимо не медную руду, а медь в слитках, или ещё лучше в катаной проволоке. Также Чили можно сделать базой для советских китобойных и рыболовецких флотилий в южной части Тихого океана. И это только так, навскидку, над всем прочим пусть подумают товарищи из вашего Внешторга. Я гарантирую, что ситуация не перевернется в обратную сторону, а они пусть занимаются всем остальным. Сейчас меня занимает совсем другой вопрос…
— Товарищ Серегин, не надо выражаться обиняками, — хмыкнул Брежнев. — Мы видим, что вы чего-то хотите у нас попросить, но не решаетесь сказать. Совсем не похоже на человека, пинком открывающего двери в Белый дом.
— Так то в Белый дом, а то к своим, — сказал я. — Самая большая моя проблема сейчас — это доставшееся мне после победы над демоном бывшее Царство Света, за двести лет деятельности этого злобного бестелесного мизерабля превратившееся в один большой концлагерь или ферму по поточному выращиванию для убоя на некротику четырнадцатилетних человеческих девочек с магическими талантами. К моменту моего появления там имелись только мужчины-надзиратели, чернокожий обслуживающий персонал, которого демон не держал за людей, и заключенные женщины и девочки различных сортов: племенные матки, наложницы надзирателей, старшие девочки, отсортированные для убоя, на племя и для того, чтобы стать наложницами, а также дети младших возрастов без разделения по полам. И более никого. Никакого так называемого свободного населения нет и в помине. После того, как все мужчины-надзиратели сгинули вместе со своим хозяином, у меня на руках осталась только масса подневольных женщин различного назначения и негритянский персонал. В настоящий момент у меня есть представление, где, точнее, у кого, взять необходимый мне технический и медицинский персонал, но вот учителя и воспитатели для совсем юных возрастов должны иметь исключительно российско-советское происхождение. Если я нарушу это правило, то в один очень не прекрасный момент могу обнаружить, что ситуация вышла из-под контроля, потому что население моего государства не разделяет моих базовых идейных устремлений. Такое не исправишь никакими политработниками, которые при излишнем усердии могут только усугубить ситуацию. Нет уж, с самого начала к этому делу необходимо иметь исключительно правильный подход.
— И сколько вам всего нужно учителей? — спросил Просто Лёня, даже не подозревая, какой его сейчас ждет удар.
— От трехсот тысяч, — сказал я, — и до миллиона…
— Сикоко-сикоко? — переспросил Ильич Второй, деланно хватаясь за сердце, юморист хренов.
— Минимум триста тысяч, оптимально миллион, — повторил я, — иначе никак. Вы сегодня видели моих нареченных сестренок, доставшихся мне от бывшего владельца дома, где я сейчас живу. Несмотря на то, что это вполне взрослые девушки, изнутри они наивны и чисты, как листы из только что распечатанной пачки высокосортной писчей бумаги. У меня просто не хватит возможностей лично заполнить все двадцать миллионов бланков, потому мне и нужны учителя с русско-советским культурным кодом в таком эпическом количестве. При этом, в связи с тотальной неграмотностью населения, на первом этапе мне нужны исключительно учителя начальных классов для общей ликвидации безграмотности и перешивки местных на русский культурный код. По большей части это могут быть девушки с восьми– или десятилетним средним образованием и выраженным педагогическим талантом. Видите ли, товарищ Брежнев, уровень жизни в Советском Союзе далеко не однороден, и если москвички из хороших семей вряд ли прельстятся дальней заграничной командировкой, то выпускницам детдомов и обитательницам глухих деревень и заштатных райцентров предложение высокооплачиваемой работы с педагогическим уклоном может прийтись вполне по вкусу. Парни после службы в армии могут остаться на сверхсрочку, поступить в школу прапорщиков или правдами и неправдами получить у командования части направление в военное училище, а девицам из тех же социальных групп и депрессивных местностей деваться некуда. А у меня срок контракта с полным обеспечением и немаленькой зарплатой пять лет, а дальше — либо триумфальное возвращение домой с кучей заработанных денег, либо продление ещё на пять лет, а может и оформление на постоянное место жительства. Учителя у меня на очень высоком счету и занимают первое место после тех профессий, представители которых рискуют жизнью по долгу службы.
— Ладно, Сергей Сергеевич, я вас понял, — сказал Ильич Второй. — И, хоть никаких социологически исследований в Советском Союзе не проводилось, думаю, что требуемый вами контингент в достаточном количестве мы у нас найдём. Дело только в добровольном желании выявленных нами девиц переселиться к вам в это бывшее царство Света на время или
