Читаем без скачивания Тигриные игры (ЛП) - Ли Лора

— Породы очень странные, да? — тихо спросила она, намек на смирение коснулся ее акцента в голосе.

— Я предпочитаю слово «уникальные», — это звучало намного лучше для кошачьих ушей.

— Это почти то же самое, — Эшли вздохнула. Наклонившись вперед, она положила подбородок на ладонь и наблюдала за Кэт с интенсивностью, которая была странно смущающей. — Ты спарилась с этим сумасшедшим тигром, не так ли? — причудливая улыбка коснулась ее губ. — Я знала, что он не лев. — Небольшая морщинка на ее носу последовала за заявлением. — Этот аромат был слишком совершенен, чтобы одурачить меня.

Кэт просто посмотрела на нее, отказываясь комментировать в любом случае.

— Теперь, Джонас, — продолжила Эшли, — при всех своих интуитивных способностях он настолько сосредоточен на одной важной цели, что не видит, что находится прямо перед его носом. Порода, которая такая же обманчивая и интуитивная, как и он. Они бы сделали пугающую команду, не так ли?

— Эшли, о чем, черт возьми, ты говоришь? — Кэт была бы проклята, если бы позволила этому злобному, невинному женскому личику, которое изображала Эшли, обманом заставить ее признать что угодно.

Она видела, как Эшли дурачит слишком многих людей, и молча признавала способность молодого койота завоевать доверие самых закаленных антагонистов Пород.

Эшли даже не моргнула.

— Я знаю, кто такой Грэм Паркер, Кэт. Мы обе знаем. Ему просто очень повезло, что Джонас слишком сосредоточен на Гидеоне, чтобы не видеть то, что могут видеть другие, те, кто так хорошо его знают.

— А что, по-твоему, ты видишь? — усмехнулась Кэт.

— То, что ты явно не видишь, — возразила Эшли. — Породу, измученную вещами, о которых он отказывается говорить. Тот, чья преданность одной неприветливой женщине-тигрице вполне может поставить его на колени. Я была бы недовольна, обнаружив Грэма на коленях. — Эти серые глаза сверкнули предупреждением, и большинство из них смутились бы.

Кэт не находила это тревожным, она находила это раздражающим.

— Грэм в состоянии позаботится о себе, — заверила она Эшли.

Поднявшись на ноги и взяв пустые чашки, Кэт повернулась и отнесла их к раковине. Когда она повернулась к другой девушке, Эшли просто наблюдала за ней, изучая ее.

— У него появилось много друзей, пока он был здесь, — отметила Эшли. — Друзья, которые будут противостоять даже Джонасу, хотя мы ненавидим это. Или его паре, как бы ему это ненравилось. Не делай врагов из небольшой группы, которая обеспечивает его безопасность. Мы не оценим это.

Кэт хотела рассмеяться, но она ужасно боялась, что это будет больше похоже на рыдание.

— Почему бы тебе не уйти, Эшли? — тихо предложила она. — Это было забавно, но у меня есть дела.

Грэм пробыл здесь год, она знала Эшли почти пять лет, но предупреждение было не Грэму, а Кэт.

Насколько иронично это?

— Ты очень упряма, — заметила Эшли, еще раз с сочувствием.

— Я упрямая? — Она должна была рассмеяться над этим. — Может быть, я недостаточно упряма, потому что годами позволяю себе заботиться о людях, которые не отвечают взаимностью.

Кэт ненавидела боль, которая горела глубоко в ее груди, наполнила ее чувства и ослабила силу, которую она с таким трудом приобрела.

— Мы заботимся о тебе, Кэт, иначе меня бы здесь не было, — Эшли вздохнула.

— Ты знаешь его год, — ее кулаки сжались по бокам, гнев проникал в нее. — Год, Эшли, но стоишь здесь и говоришь мне, как ты была бы недовольна, если бы его поставили на колени? Как ты думаешь, насколько истерты мои колени из-за него?

Она оплакивала его.

В течение многих лет, даже после того, как ей дали личность Клэр, в те годы, когда она должна была позволять кому-то еще смотреть в мир, пока она пряталась. Тем не менее, она просыпалась, пока Клэр спала, просто чтобы поплакать. Поплакать в подушку, которая была не ее, в постели, которая была не ее, в жизни, которая была не ее, из-за тигра, который отвернулся от нее.

— Думаешь, он получил такую преданность всего за год, Кэт? — Эшли удивленно посмотрела на нее. — Когда мы впервые приехали в эту пустыню, сумасшедший тигр спас мне и Эмме жизни, когда снайпер собирался изрешетить наши головы пулями. Он принес нам снайперскую винтовку, сломал ее, как веточку, и бросил в нас. Полоски на его лице были похожи на шрамы ярости, когда он зарычал на нас в ярости и приказал нам вернуться в безопасную зону возле Виндоу-Рок. Мы побежали назад как испуганные щенки. Не испугавшись снайпера, а инстинктивный страх расправы защитника. Не прошло и шести месяцев, как он спас нашего альфу, которого мы обожаем больше, чем другие обожают своих отцов или братьев. Он спас друзей и не запросил оплаты.

Как мало они знали об этом сумасшедшем тигре. Как и у Джонаса, ничто не бывает бесплатно.

— Он просто еще не сообщил тебе цену, — резко отрезала Кэт. — Дай ему время.

— И мы с удовольствием заплатили бы много раз. — Эшли медленно поднялась на ноги. — Ты друг, Кэт, и ты мне очень нравишься. Но мы обязаны ему своей жизнью и жизнью тех, кого мы любим. Я, например, была бы очень расстроена, если бы Джонас узнал кто он, потому что его пара не предана ему.

Не предана ему?

Как мало они ее знают.

— Он оставил меня умирать, когда мне было двенадцать лет, — яростно закричала она, выплескивая злость, которую сдерживала. — Он оставил меня одну, когда я не знала ничего, кроме его защиты. Не зависела ни от кого и ничего кроме него, — усмехнулась она. — Мне было двенадцать, и он был моим миром. Так что, не стой здесь и не рассказывай мне о жизнях, которые он спас, потому что он разрушил мою жизнь. Он уничтожил меня.

Горечь, годы потери и страха опустошали ее. Все, что она держала взаперти в своей душе, прорвалось сквозь стены, которые она возложила вокруг них.

— Кэт… — сострадание во взгляде Эшли, в ее голосе, привело ее в бешенство.

Грэм удостоверился, чтобы Эшли знала, что он убил снайпера, но Кэт никогда не говорила женщине Пород, кто перерезал горло двум солдатам Совета, преследующим их больше года назад. Она никогда не говорила никому о бесчисленном количестве раз, когда маневрировала их врагами, в поле зрения, гарантируя, что они были раскрыты. Или, гарантируя, что они исчезли.

— Забей. Мне не нужна твоя жалость.

Кэт дрожала, и в ней нарастало напряжение от слишком многих лет жизни в одиночестве и ноющего страха.

И почему она это сделала? Почему жила как кто-то, кем она не была? Не ради собственной проклятой защиты, это уж точно. Она сделала это ради него. Поскольку знала в глубине своей души, что, если ее заберут, он придет за ней. И что, когда он это сделает, шансы на его уничтожение, его смерть будут слишком высоки.

— Жалость не плохая вещь, — Эшли вздохнула. — Чувствовать сострадание к тому, кто видит только свой собственный гнев.

— Дай мне гребаный перерыв, — закричала Кэт, пораженная яростью, пульсирующей сквозь нее. — Ты чертовски права, я вижу только свой собственный гнев, и ты ничуть не помогаешь ему. Ты не знаешь, о чем говоришь, Эшли, или с кем разговариваешь, поэтому не предполагай, что знаешь. И не совершай ошибку, возвращаясь сюда, чтобы снова оскорбить меня своим ценным советом, потому что он мне не нужен.

— Тебе понадобится нечто большее, чем просто совет, если ты станешь причиной того, что Джонас узнает, кто он, — отрезала Эшли. — Тебе понадобится чудо, чтобы остаться живой, если это произойдет.

Кэт вздрогнула, но не от того, что сказала Эшли или от того, как она это сказала. Боль пронзила ее чувства, пронзила ее душу. Потому что она отдаст свою жизнь, чтобы защитить его от Джонаса или кого-либо еще.

— Извини, Эшли, но на самом деле этого недостаточно, чтобы мне было не наплевать, — горечь походила на горькую пилюлю для ее души. — Я отдала за него жизнь тринадцать лет назад. Каждый вздох, который я делала, каждый удар моего сердца, каждая частица моего существа приносилась в жертву ради него, пока я оставалась Клэр Мартинес, а не выбралась из ада, в котором оказалась здесь. От меня давно ничего не осталось. И я не думаю, что ты или кто-либо еще, особенно Грэм Паркер, имеете право просить что-нибудь еще у меня.