Читаем без скачивания Пять «разбитых» сердец - Ева Никольская

— Открывай! Или я просто снесу эту демонову дверь! — перед глазами девушки непроизвольно всплыла картина не так давно раскуроченной спальни.

— Не надо! — поспешно возразила она. — Я только недавно тут ремонт сделала.

— Ладно, не буду, — покладисто ответил визитер и многозначительно добавил: — Если откроешь.

— Я еще в постели, Тэри, — со вздохом отозвалась Адель.

— Не ври!

— Я вру? — девушка посмотрела на свои скрещенные ноги, лежащие поверх застеленного покрывала, на подушку за спиной и на Мурзика, которого она уже успела поднять, отряхнуть, поцеловать в нос и посадить рядом с разложенными по постели книгами. — Ничего я не вру! — возмущенно воскликнула она.

— В любом случае, пора вставать, — не стал развивать глупый спор алхимик. — Уже обед скоро! Вылезай из своей норы, малышка! Чем ты там вообще занята?

— Думаю, — честно призналась фея, почесав кончик носа карандашом.

— Открывай, вместе подумаем!

— Мне плохо, Тэри! Я устала, — попыталась надавить на жалость она.

— Тебе пригласить лекаря? — не сдавался он.

— Проклятье! — выругалась себе под нос девушка. — Неужели ты не понимаешь? Мне неудобно!

— Неудобно спать на потолке — одеяло падает, — хохотнул рыжий и, тут же сменив тон, рявкнул: — А ты дурью маешься. Нет ничего тупее самокопания!

— С чего ты взял, что я этим занята?! — вспылила Ада. — Может, я план убийства разрабатываю?

— А вот это уже интересно! — невесть чему обрадовался собеседник. — Хотя и не обязательно, если ты о хозяине Черной реки. От него и так мало, что осталось. Но я могу предложить пару кандидатур для применения твоих планов. Пусти меня — список смертников обсудим!

— У меня уже есть список! — гробовым голосом сообщила фея. — И ты в нем на первом месте!

— Приятно быть первым у такой милой феечки! — рассмеялся мужчина.

— Хам!

— Заботливый хам, — поправил ее он. — Открывай уже, горе луковое! Твой дворецкий в город уехал за продуктами, а я его временно замещать вызвался. Так что у меня тут чай на подносе стынет! Ммм… ароматный, с пирожными. Зря, что ли, я его на второй этаж тащил?!

Упоминание о еде пробудило в Адель аппетит, мирно дремавший до этого момента. Сглотнув, она чуть закусила губу, покрутила в руках карандаш и, бросив его на раскрытый блокнот с кучей исписанных листов, пошла открывать.

Повернулся ключ, скрипнул железный засов — и дверь медленно подалась под тяжестью мужской руки, но, натолкнувшись на подставленную девушкой ногу, остановилась.

— Милый наряд, — окинув фею оценивающим взглядом через образовавшуюся щель, сказал рыжеволосый гость. — Не то, что вчерашний.

Адель вспыхнула, машинально стиснув белый воротник домашнего платья, но, опомнившись, опустила руку и сухо проговорила:

— Чай из ягодного сбора?

— Да, твой любимый.

— Откуда знаешь? — прищурилась девушка.

— Гном сказал, — не моргнув глазом, оправдался мужчина. На небритой физиономии его появилась хитрая улыбка. — И как же ты, Аделаида, собираешься забрать поднос через эту узкую щель?

— Вот так, — ответная улыбка феи была такой же холодной, как и ее тон. Она демонстративно взяла маленькую чашку и пирожное, оставив все остальное в руках Ритэра. — Спасибо и пока!

— До скорого, — он успел легонько дернуть девушку за локон прежде, чем она пинком захлопнула дверь. — Приятного аппетита, фея! — донеслось с той стороны деревянной преграды, но Ада не промолчала.

Говорить с набитым ртом она считала еще более невежливым, нежели оставлять без ответов пожелания.

Ритер, насвистывая себе под нос, неспешно спускался по лестнице в холл, где его ожидало трио переживающих. Хотя на самом деле переживал там только господин Ма-Магни. Он то терзался чувством вины из-за того, что не уследил, допустив все это безобразие, то злился на черствость "подруг" лунной леди, то приходил в ярость от одной мысли о мерзавце, осмелившемся на подобную низость. Но самой сильной эмоцией, как ни странно, было неимоверное раздражение, которое вызывал в нем рыжий нахал, бесцеремонно шастающий по чужому дому. И, как это ни печально, именно нахальство позволяло Тэри беспрепятственно общаться с феей, в то время как рыцарь со всей его деликатностью и тактом не решался смущать девушку своим присутствием.

Жозефина же расслабилась сразу, как узнала, что приворот больше не действует. О состоянии Ады она даже не подозревала, искренне веря в то, что девушка просто решила отоспаться. Смысла чего-то стыдится ведьма не видела, а вот отличный повод для жестокой мести — да. И в голове Жози, словно картинки в магическом шаре, прокручивались многочисленные варианты ее исполнения. Как раз сейчас перед мысленным взором рыжеволосой девушки предстал Итан, распятый на металлическом диске, подогреваемом костром. Шипастые ветви, которыми командовала Адель, сильно смахивающая на повелительницу Тьмы, оплетали его тело, словно колючая проволока. Сама же ведьма кружила над жертвой, сидя на метле, и, демонически хохоча, посыпала его разодранную кожу солью.

— Вернись с небес, Рыжая, — хмыкнул Ритэр, глядя на блаженное выражение, гостившее на ее симпатичной мордашке. — Опять бедного Грогана в мечтах без наследства оставить пытаешься.

— Не твое дело, Рыжий, — сверкнув глазами, парировала та.

— Я бы его без наследства не в мечтах оставил, — хмуро процедил Ирвин, поднимаясь с кресла, — а в реальности. Пусть только оклемается немного и…

— Поединок, угу, помню, — кивнул Ритэр, небрежно опустив поднос с чайником и пирожными на столик. Он сел на диван рядом с ведьмой и не без удовольствия откинулся на его высокую спинку.

— Да, поединок! — с раздражением заявил рыцарь. — Настоящий мужчина просто обязан отстоять честь своей дамы.

— А не своей?

— И не своей тоже, — скрипнув зубами, проговорил маг.

— Как там Адель? — решив прекратить зарождающийся конфликт в самом начале, спросила Илоланта. Ей в силу неживого происхождение понятие стыда и вовсе было чуждо, поэтому она, как и Жози, пребывала в полной уверенности, что девчонка отдыхает после ночных приключений.

— Отлично! — широко улыбнулся алхимик. — Уже огрызается! Часа через два наша упрямая дурочка проголодается и выползет, наконец, к общественности.

Этого рыцарь, собравшийся было выйти, чтобы подышать свежим воздухом, перенести уже не смог.

— Да что вы себе позволяете?! — воскликнул он. — Как можно допускать подобный тон и выражения, говоря о даме?

— Ну, началось! — буркнул Тэри еле слышно и, скрестив руки на груди, вызывающе-недоуменно вскинул бровь.