Читаем без скачивания Увези меня на лимузине! - Анна Ольховская

Но Левандовские просто приняли информацию к сведению, Сергей Львович и Артур тут же бросились к компьютеру, шарить в Интернете и собирать информацию о детях-индиго.

А женская составляющая семейства только порадовалась за ребенка. Особенно Кузнечик – ведь с Никой уже можно было общаться!

Чем она немедленно и занялась, перебравшись к нам на диван:

– Знаешь, Куська, у тебя классный папа!

– Да, – улыбнулась малышка. – Папа хороший.

– Не то слово! После моего папы он самый лучший! Он мой друг! И твоя мама – моя лучшая подружка. А ты… А давай, ты будешь моей младшей сестренкой?

Ребеныш серьезно посмотрел на ерзавшую от возбуждения Ингу, потом – на меня, на Алину, на Артура – на всех. И кивнула:

– Да.

– Ур-р-ра! – девочка схватила малышку в охапку и повалилась вместе с ней на диван.

Я еле успела забрать у дочки фотографию отца. И мне самой неудержимо захотелось погладить его смеющееся лицо. А еще – услышать родной голос. Уткнуться носом в пульсирующую подключичную ямку и сказать: «Где же ты был все это время?»

В этот вечер мы так и не смогли обсудить дальнейшие планы. Слишком много впечатлений сразу. И планы, обидевшись на такое невнимание, на следующий день с грохотом обрушились. Думаю, у каждого из нас было свое изящное, логически выверенное построение: что предпринять дальше, как, где и с кем. Но увы…

Утром следующего дня в уши ввинтился настойчивый звон. И какой идиот завел будильник в субботу?

Я завозилась в постели, пытаясь отыскать голосившую штуковину и убить ее подушкой, но штуковина не находилась и продолжала орать.

Рядом захныкала спросонья Ника. Она тоже не любит, когда ее будят. Дочка любит будить сама.

Звон стих, сменившись недовольным голосом Сергея Львовича. Ага, это был не идиотский будильник, это был идиотский телефонный звонок.

Нашарила на тумбочке мобильник, чтобы узнать, насколько обнаглел звонивший. Зашаренный телефончик никак не хотел освещать окошко, но все же сдался.

Восемь утра! Суббота!!!

Будь я одна – повернулась бы на другой бок, свернулась уютным клубочком и часок-другой сна урвала. Но меня уже тормошила дочка, спавшая вместе со мной:

– Мама! Не спать!

– Ника, – недовольно проворчала я, пытаясь спрятаться под одеялом, – ты не ребенок, ты старшина.

– Кто?

– Неважно. Все, не тряси, уже встаю. Эй, ты куда это?

– Туда.

Коротко и ясно.

Несмотря на еще не очень уверенное управление нижними конечностями, дочка босиком, в одной пижамке, успела убежать из комнаты, пока мама сгребала себя в мало-мальски транспортируемое целое.

Наспех накинув халат и тапочки, я бросилась за дочерью. Надеюсь, она больше никого не разбудит. Если, конечно, кто-то еще спит после оглушительной телефонной трели.

Ночевали мы в апартаментах Левандовских-старших, расположившихся на одной лестничной клетке с квартирой детей. Причем бой за право поселить нас у себя разгорелся нешуточный. Особенно усердствовала Инга, требовавшая устроить свою младшую сестренку в ее, Кузнечиковой, комнате. Но оставались еще мы с Сашей, комнат же было три.

А у старших – четыре. Так что, несмотря на обиду Кузнечика, выбор шлепнулся на квартиру дедушки с бабушкой. Где и для нас с дочкой, и для Саши нашлось по отдельной комнате. Маю достался просторный коридор.

Мой ребенок никого не разбудил, с этой задачей, похоже, великолепно справился звонивший. Заглядывать во все комнаты не пришлось, я шла на звук. Голоса доносились из гостиной, у порога которой нетерпеливо переминал лапами Май. Псу, привыкшему к вольнице обширного участка, приходилось нелегко. Вчера – самолет, переезд, короткая прогулка перед сном, а теперь вот – никто явно не собирался заняться нуждами несчастного животного.

– Ну что, псяк, – я потрепала рваное ухо, – народ проснулся, а на тебя – ноль внимания? Ничего, потерпи еще немного, я сейчас переоденусь, и мы пойдем.

Но я ошиблась.

Когда я вошла в гостиную, оказалось, что там собрались все обитатели квартиры. Причем, судя по перевернутым лицам и схожей с дочкиной амуниции, ранний звонок радужных известий не принес.

Нику прижимала к себе баба Ира, кутая девочку в теплую шаль, хотя большой необходимости в этом не было, в доме достаточно тепло, конец августа все-таки за окном, а не середина октября. Но свободолюбивая обычно дочка, в другое время обязательно вывинтившаяся бы из шали, сейчас испуганным воробьенышем жалась к теплой груди. Из-под шали блестели встревоженные глаза.

– Что? – еле выдохнула я, судорожно вцепившись в дверь. – Что случилось? Леша?! Он жив?!!

– Господь с тобой, Аннушка, – отмахнулся Сергей Львович, – что говоришь-то такое! Жив твой Леша, жив. Вот только…

Генерал хмыкнул и пристукнул кулаком по колену. Потом взъерошил волосы. Потом пригладил их.

– Да говорите же! – не выдержала я. – Что ж вы душу из меня тянете!

– А ты не кричи на старика, ишь ты, моду взяла! – проворчал Левандовский. – Накричишься еще.

– Где я накричусь? – Я побежала к генералу, сидевшему рядом с женой на диване, но неожиданно ноги подкосились, и я упала, больно стукнувшись коленкой.

И осталась сидеть на полу, сил подняться не было.

– Что ты, девочка, что ты! – Сергей Львович подхватился с места, помог мне встать и подвел к дивану. – Ну нельзя же так бурно реагировать! Все в порядке с господином Майоровым, венчаться собрался.

– Что? – я непонимающе посмотрела на Сашку, на Ирину Ильиничну. – Что он говорит такое? Кто венчается?

– Понимаешь, Аннушка, – генерал приобнял меня за плечи, – сейчас позвонил мой человек с телевидения. Сегодня канал НТВ приготовил сенсацию, с раннего утра идут анонсы. В двенадцать часов состоится венчание Алексея Майорова и Ирины Гайдамак.

– Фу, ерунда какая, – я словно раздвоилась. Одна «я», сжавшись в пылающую от боли точку, спряталась в глубине другой «я», облегченно вздохнувшей и рассмеявшейся. – Какое еще венчание? Вы же говорили, что они исчезли, скрылись! И потом – слова в журнале, те, наши с Лешкой!

– Они исчезли из того дома, но это еще ничего не доказывает. Ведь от момента собственно интервью до дня выхода журнала прошло около месяца. Они могли просто переехать. А все остальное, в том числе владение Кармановым тем домом – простое совпадение.

– Вы так говорите, словно хотите, чтобы это было правдой, – пылающая точка начала разрастаться, выжигая душу в серый, злой пепел.

– Дочка…

– Нет! – я сбросила с плеча руку Сергея Львовича, выхватила у Ирины Ильиничны Нику и, прижав к себе родное тельце, направилась к выходу почти бегом. – Я вам не дочка! Я вам никто! Мы уезжаем, можете не беспокоиться! А вы поторопитесь, авось – и на венчание успеете.

– Артур, задержи эту кошку бешеную! – скомандовал генерал только что вошедшему в квартиру сыну. – Алина, забери у нее ребенка! Инга, пойди, погуляй с Маем, а то несчастный пес сейчас лопнет!

Вот что значит генерал! Ничего не понимающая семья Левандовских-младших беспрекословно выполнила все распоряжения. Даже Кузнечик, хотя видно было, что ее буквально распирает изнутри от любопытства.

Девочка молча нацепила на еще более распираемого изнутри пса поводок и вышла.

В то время как ее папа сражался со мной. И поверьте, ему пришлось нелегко! Но он справился.

Ника, которая вообще вела себя на удивление тихо, перекочевала в руки Алины и вернулась на этих руках на диван. Туда же Артур подтащил и меня, хотя я продолжала оказывать стойкое сопротивление, элегантно брыкаясь и изящно пинаясь.

– Детский сад какой-то! – пропыхтел взъерошенный и запинанный Артур, водружая меня рядом со слегка ошалевшей Сашкой. – Взрослая вроде женщина, а ведет себя, словно малолетняя хулиганка! Ты еще плеваться и кусаться начни, горе луковое!

– Ага, подскажи ей, подскажи, – усмехнулся Сергей Львович, – она и на самом деле укусит. И плюнет. На нас с твоей матерью она уже наплевала.

– Ничего подобного, – мрачно пробурчала я, вдруг сразу обессилев. Неожиданный для меня самой эмоциональный взрыв выжал меня насухо, оставив лишь пустую оболочку. – Я не плевалась. Я же не верблюд.

– Ты, уж извини за прямоту, вздорная упрямая ослица! – генерал встал и заходил по комнате туда-сюда.

При этом он заложил руки за спину, что, учитывая его веселенькую полосатую пижаму, сделало гостиную похожей на тюремный дворик.

– Это же надо, а! – бушевал Левандовский-старший. – Не дослушав до конца, не обсудив – подорвалась с места, нахамила и понеслась! Бессовестная ты, вот что я хочу сказать!

– Простите, я больше не буду, – я удрученно шмыгнула носом. – Честно.

– Я же говорю – детский сад! – Артур не выдержал и расхохотался.

Следом грохнул Сергей Львович, а потом облегчающая смеховая волна захлестнула всех остальных. Пару раз хихикнула даже оболочка Анны Лощининой.

Только маленькая Ника Алексеевна не смеялась. Она тихо сидела на коленях у Алины и грустно смотрела куда-то в сторону.