Читаем без скачивания След Альбатроса (Танцы со змеями - 1) - Игорь Христофоров

Подошел к тросу, свисающему рыжей кишкой в шлюпку, и только теперь понял, почему не сработала первая лимонка: трос свисал не с леера, а прямо с палубы. "Не додумали, ребята, не додумали, - ехидно посмеялся над ними Иванов. - Поспешишь - людей насмешишь."

- Ким, - еле вспомнил, как зовут хмурого корейца. - Мне нужен нож. Острый, естественно.

- Есть такой, - ответил за Кима боцман и выудил из кармана перочинный нож.

- Только не бросайте его. А вот по канату - и передайте в руки. И учтите - борт заминирован.

Сидящие на банках усталые гребцы одновременно, как по команде, посмотрели вверх. Ким снял серо-зеленую каску, аккуратно положил ее на сидение, забрал у мичмана нож и ловко, по-обезьяньи полез по тросу. У среза палубы оплел грязный трос ногами, освобожденной рукой достал из кармана и протянул Иванову нож с зеленой, лакировано блеснувшей ручкой.

- Помощь нужна? - передал вместе с ножом свою озабоченность Ким.

- Нет. Знаете, отойдите на всякий пожарный на шлюпке метров на триста. Если все о-кей, буду бросать гранаты туда, - кивком указал на противоположный борт.

- Гранаты? - удивился Ким. - Но вы же говорили: заминировано...

- Так оно и есть. Семь штук. Лимонок. Давайте отгребайте побыстрее и... прошу вас, скажите, чтоб крюками по борту не били. Поакккуратней...

Когда шлюпка отошла, и перестали просматриваться лица моряков - так, не лица, а светлые мазки, - Иванов, придерживая чеку, обрезал провод, освободил лимонку от похрустывающего скотча и, вывинтив взрыватель, положил в тень на палубу ставшую уже совсем не грозной гранату. Ту же операцию проделал с остальными. Постоял над ними с видом человека, полчаса тащившего на себе пятипудовый мешок. Оставить как улику? Так ведь "пальчиков" на них нет. А через границы как перевезти? Ладно, как сказал Киму, так, видно, и надо сделать.

Вспомнив курсантские годы, определил себе сразу укрытие и, швыряя с уже вкрученными взрывателями гранату за гранатой почти по оптимальной дуге в сорок пять градусов, каждый раз отходил за надстройку, ловил в тишине над разомлевшим морем щелчок разжавшейся чеки, мысленно считал секунды и после очередного густого хлопка с удовольствием убеждался, что осколки не долетают. После седьмого разрыва шлюпка стала увеличиваться на глазах Ким, видно, тоже считал. А Иванов в нахлынувшей, тут же опавшей на судно тишине вдруг явственно ощутил какие-то инородные звуки.

Ким действительно имел подробную устную инструкцию от Анфимова, но в ней как-то не было места такому постороннему человеку, как этот капитан из ФСК в штатском, если не считать что-то типа:"За него отвечаешь головой". Но "отвечаешь" не сопрягалось с неподчиненностью, со слишком большей долей свободы, и Ким с явным неудовольствием первым пропустил Иванова к тросу, хотя все же и облегчил себе совесть приказом самому крепкому из вооруженных матросов:"Прикроешь".

Руке Иванова тоже хотелось казаться решительной, но брезгливость скомкала, замедлила движение. Ладонь слегка прижалась к раскаленному жгуту и тут же отпрянула, предоставив глазам возможность убедиться в том, что она права: на розовой коже, на глубоких нитях морщин широкой мерзкой полосой лежал рыжий шлейф. Но у руки был хозяин, и он приказал ей забыть о грязи и неприятной печной жаре троса. Чтоб уж совсем отрезать себе дорогу к отступлению, Иванов подпрыгнул с кормы шлюпки, вцепился обеими руками в трос и, мысленно поблагодарив Анфимова за подарок - синие брюки и куртку без погон, - рывками стал взбираться вверх. Вниз, на хлюпающую между бортами судна и шлюпки воду, старался не смотреть. У лееров перебросил руку с троса на их стальную трубку и уж хотел было проделать то же со второй, но глазам что-то не понравилось.

Чувство настороженности, ожидания какой-то пакости, которое не покидало его с момента, когда он еще издалека начал рассматривать судно, заставило глаза стать еще внимательнее. Что же не понравилось? Что? Он не знал устройства кораблей, но то, что вот этот "трехъярусный" заборчик вдоль борта - леера - уже понял, трос, по которому взбирался, вещь случайная, больше похожая на часть катастрофы, а что вот это за провод? Продлил его взглядом до троса - нет, не от него. А захочешь перелезть леера - точно его заденешь.

- Всем оставаться внизу! - остановил начавшееся движение в шлюпке.

- Что случилось?

Ого, оказывается этот внешне хладнокровный кореец умеет волноваться.

- Не знаю. Но всем оставаться на местах.

Расстояние между палубой и нижней из трех трубок лееров такое маленькое, так узок проход. Перегнать шлюпку дальше по борту, туда, где леера обрываются и где уже сплошной стальной борт? Но там нет троса. А если начать крепить свой, веревочный, то можно в броске задеть эту странную проволоку. Может, и не стоит ее бояться, но все же... "Петров бы не пролез," - почему-то подумал он и примерил щель головой - проходит. Плечи не подвели. Раздвинул руки, подержал тело на весу на одних предплечьях. Трицепсы заныли так, что после этой гимнастики только чудом на них не могли поселиться синяки. Проволока была наверху, над головой, но он все время помнил о ней. Такое ощущение, что затылок видит. А вон выступ на палубе, с отверстием. Потянулся к нему пальцами. Вышло похоже на сцену из фильма, когда дерущиеся по очереди пытаются дотянуться до лежащего в пыли пистолета. У Иванова пока соперника не было. Пистолета - тоже. А до выступа дотянулся. Вцепился указательными пальцами обеих рук, перехватил плотнее и втащил себя на палубу. Анфимовский синий подарок спереди стал оранжевым.

Встал и тут же нагнулся над странной проволокой.

- Что там? - бросил снизу вопрос Ким.

- Подождите. Трос не трогать. Сейчас проверю, - и пошел вдоль проволоки.

Смотрел так неотрывно, что споткнулся. Потирая ушибленное о какую-то металлическую ерунду коленку, разогнулся и обмер: в пяти сантиметрах у носа висела граната-лимонка. Намертво прикрученная лентой-скотч к трубе леера, она казалась блестящей елочной игрушкой. А к усикам чеки привязан конец той самой проволоки. Задень - и такие осколки от "игрушки" полетят, что уже никогда настоящих игрушек на новогодней елке не увидишь. Только вот одна ли она? Обошел судно по верхней палубе вдоль борта, даже на ходовой мостик залез. На мостике, правда, ничего не было, а по периметру верхней палубы проволока тянулась непрерывно. На нее гирляндой были нанизаны семь гранат. "Суеверные, - подумал Иванов. - Не шесть, не восемь, а именно семь. Обстоятельно готовились. Не встреча, а салют наций, фейерверк на всю округу."

Подошел к тросу, свисающему рыжей кишкой в шлюпку, и только теперь понял, почему не сработала первая лимонка: трос свисал не с леера, а прямо с палубы. "Не додумали, ребята, не додумали, - ехидно посмеялся над ними Иванов. - Поспешишь - людей насмешишь."

- Ким, - еле вспомнил, как зовут хмурого корейца. - Мне нужен нож. Острый, естественно.

- Есть такой, - ответил за Кима боцман и выудил из кармана перочинный нож.

- Только не бросайте его. А вот по канату - и передайте в руки. И учтите - борт заминирован.

Сидящие на банках усталые гребцы одновременно, как по команде, посмотрели вверх. Ким снял серо-зеленую каску, аккуратно положил ее на сидение, забрал у мичмана нож и ловко, по-обезьяньи полез по тросу. У среза палубы оплел грязный трос ногами, освобожденной рукой достал из кармана и протянул Иванову нож с зеленой, лакировано блеснувшей ручкой.

- Помощь нужна? - передал вместе с ножом свою озабоченность Ким.

- Нет. Знаете, отойдите на всякий пожарный на шлюпке метров на триста. Если все о-кей, буду бросать гранаты туда, - кивком указал на противоположный борт.

- Гранаты? - удивился Ким. - Но вы же говорили: заминировано...

- Так оно и есть. Семь штук. Лимонок. Давайте отгребайте побыстрее и... прошу вас, скажите, чтоб крюками по борту не били. Поакккуратней...

Когда шлюпка отошла, и перестали просматриваться лица моряков - так, не лица, а светлые мазки, - Иванов, придерживая чеку, обрезал провод, освободил лимонку от похрустывающего скотча и, вывинтив взрыватель, положил в тень на палубу ставшую уже совсем не грозной гранату. Ту же операцию проделал с остальными. Постоял над ними с видом человека, полчаса тащившего на себе пятипудовый мешок. Оставить как улику? Так ведь "пальчиков" на них нет. А через границы как перевезти? Ладно, как сказал Киму, так, видно, и надо сделать.

Вспомнив курсантские годы, определил себе сразу укрытие и, швыряя с уже вкрученными взрывателями гранату за гранатой почти по оптимальной дуге в сорок пять градусов, каждый раз отходил за надстройку, ловил в тишине над разомлевшим морем щелчок разжавшейся чеки, мысленно считал секунды и после очередного густого хлопка с удовольствием убеждался, что осколки не долетают. После седьмого разрыва шлюпка стала увеличиваться на глазах Ким, видно, тоже считал. А Иванов в нахлынувшей, тут же опавшей на судно тишине вдруг явственно ощутил какие-то инородные звуки. Где-то ближе к носу судна ритмично вызванивал металл о металл, словно лязгал буферами поезд. Вышел на звук к квадратному люку, потянул на себя так, что спину проткнуло болью - не идет. Обозначил себя голосом - ответа снизу не было. Только лязгали и лязгали под палубой буфера.