Там много было еще слов. Устал читать. Суть сводилась к следующему: Зулкибар не при каких условиях не нападает на Альпердолион. Зулкибар не вступает в военные союзы против Альпердолиона. Если вдруг Зулкибар уже состоит в таком союзе, он немедленно из него выбывает. Иначе страшная гибель моим потомкам до седьмого колена по достижении ими тридцатипятилетия. Понятно. Значит, первым, если что, погибнет Шеоннель.
— Клянусь, — выдыхаю я, — теперь Ваша очередь.
Чувствую себя усталым, но нужно закончить.
Входит Шеон. Спокойный, немного напряженный.
Король эльфов смотрит ему в глаза и по-эльфийски проговаривает:
— Ты свободен от своей матери, Шеоннель, сын Лиафели. Отныне ты волен сам определять свою судьбу.
Шеон опускается на колено и целует пальцы рук эльфийского правителя.
— Тогда мы можем идти, — произношу я. Даже говорить трудно.
Нам пора домой. Пора. И стоит подумать, почему Рахноэль заставил меня принести эту клятву именно сейчас. Ведь и в самом деле до последнего времени интересы правителей Зулкибара и Альпердолиона не сталкивались
* * *
О, папа! Ну, где же ты? Не так уж и просто разгребать твои оставленные без присмотра государственные дела, справляться (даже с помощью Юсара) с ранним токсикозом и стараться при этом не думать о том, что мой ребенок будет расти без отца. Да, не думать об этом… Этом… Этом красивом, глупом и жестоком мужчине, за которого я чуть не вышла замуж.
— Ханна, доченька моя, ты хорошо себя чувствуешь?
— Отлично, мама.
Аннет. Лицо обеспокоенное.
— Ханна, ты не забыла о завтрашнем бале?
— Он уже завтра?
— Да, девочка моя. Ты не хочешь примерить платье?
Вот уж чего я не хочу, так это платья мерить. И на бал я тоже не хочу. Можно подумать, у меня выбор есть.
— Хорошо, мама. Конечно. Пусть его принесут в мою спальню.
Поднимаюсь в спальню. Платье мне неожиданно нравится. Оно достаточно простое — вишневое с бежевым. Кружева и драгоценностей по минимуму, но покрой очень элегантен. Не ожидала я такого от матери.
— Я заказала тебе у гномов гарнитур, — щебечет Аннет, протягивая мне футляр с драгоценностями. Серьги и колье. Рубины и бриллианты в белом золоте. Очень эффектно.
— Спасибо, мама.
Аннет смотрит на меня обеспокоено.
— Ханна, может быть, тебе стоит помириться с Киром. Мне кажется, ты переживаешь.
— Это исключено, мама. Мы расстались.
— Я пригласила его на бал.
— Зачем?!
Аннет легкомысленно пожимает плечами.
— Если уж его отец приглашен, я не могла оставить без внимания Кира.
Ну и ладно. Надеюсь, у него хватит совести не прийти. Не хочу его видеть. Вернее, хочу, но не следует.
— Ханна, точно все в порядке?
— Точно! Все отлично! Все нормально!
Смотрю на маму. У нее лицо обиженное. Наверное, не стоило кричать.
— Извини, — говорю, — я немного нервничаю. Отец уехал, а я, кажется, не справляюсь.
Аннет улыбается.
— Справишься.
— Конечно, — вздыхаю я.
Здесь у меня выбора тоже нет. Конечно, справлюсь. Ну, где же папа?
Утром все обычные хлопоты уходят на второй план. У нас сегодня бал. Поэтому я завтракаю в своей комнате, а потом лишь терплю процесс укладывания волос, нанесения макияжа, обряжения меня в платье. Это занимает много времени. Смотрюсь в зеркало. Да, я красавица. Особенно сегодня, когда темные круги под глазами тщательно замазаны.
Вызываю к себе Гарлана и Оллита — главного церемониймейстера.
— Все готово?
Они переглядываются и отвечают. Мол да. Из их переглядывания вижу, что неправда это. Не все. Но справятся сами, и на том спасибо.
Ежегодный королевский бал — то еще представление. Основная цель его проведения — напомнить придворным, кто и насколько из них близок к королю. Вторая цель, негласная — соглашения о брачных союзах. Именно на королевском балу высокородные жители королевства зачастую договариваются о том, за кого они отдадут своих дочерей, и какие выгоды они приобретут. Учитывая то, что я о помолвке (и о ее расторжении) не объявляла, а о моей беременности официально тоже еще неизвестно, и для меня там будет несколько потенциальных женихов. А что? У меня еще есть шанс выйти замуж и сделать вид, что ребенок от мужа. Подумаешь, родился чуть раньше срока! Вот как найду себе графа какого-нибудь! Или еще кого. И пусть Кир воюет себе на здоровье. Жаль, все же, папы нет.
Отпущенный чуть ранее Гарлан появляется в моих покоях. Лицо у него встревоженное.
— Ваше высочество, Его величество король Вальдор желает Вас видеть.
Что? Прибыл?
— Где он?
— В своем кабинете.
Тут же срываюсь с места и бегу к отцу.
Он, действительно, у себя. Выглядит усталым и недовольным.
— Удалось?! — кричу я с порога.
— Да, — отвечает, — с некоторыми накладками, но я справлюсь. Главное, Шеон теперь свободен. Все в порядке? Неожиданностей не было?
Ровно три секунды борюсь с собой, но решаю не рассказывать Вальдору о конфликте, произошедшем между его ближайшими помощниками.
— Не было, папа. Все отлично. Я так рада!
Вальдор вздыхает.
— Я буду на балу, дочка. Спасибо, что помогала мне эти дни.
— Тебе спасибо, что дал мне эту возможность.
Он грустно улыбается, делает шаг навстречу, осторожно обнимает меня, стараясь не помять прическу и кружева.
— Спасибо, — шепчет, — все у нас будет хорошо. А сейчас иди. Скоро праздник. Мне еще нужно привести себя в порядок.
Ухожу в размышлениях. Что же там такое случилось с отцом? Отчего он выглядит растерянным и опустошенным? Хм, надо бы это с кем-нибудь обсудить.
Иду к Саффе. Она у себя.
— Ханна, — кричит из соседней комнаты, — я ванну принимаю.
— Ничего, — отвечаю, — я не Лин. Смущать не буду. Я могу и из-за двери с тобой поговорить. Что с Вальдором?
Молчание.
— Саффа, я тебя спрашиваю. Что с ним случилось?
— Все хорошо.
— Я знаю отца! Ничего с ним не хорошо! Рахноэль что-то от него потребовал? Что?
— Ханна, я не знаю, что, — медленно проговаривает Саффа, — он взял с него какую-то клятву. Но о чем, мы не имеем представления. Нас с Лином выгнали. А Вальдор отказывается это обсуждать. Мы пытались.
Хм, отказывается.
— А у вас с Лином как? Все нормально?
Снова пауза, после чего сдавленное:
— Да.
— Вы помирились?
— Нет. Но у нас все нормально.
* * *
Ежегодный бал в Зулкибаре это нечто забавное. Мне нравится. Особенно та часть, которая брачных союзов касается. Такое иногда происходит, что хоть стой, хоть падай. Вот помню пару лет назад одна баронская дочь ждала, что Лин ей предложение сделает, а когда его не последовало, такую истерику закатила. Хорошо хоть не при всех, а додумалась отвести сынулю моего в укромное местечко и там истерировала. Лин потом имел бледный вид и зарекался с благородными девицами связываться. Его на целых два дня хватило, а потом опять за свое взялся. С фрейлинами этими. Тоже ведь благородные все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
