— Что тут происходит?
На ловца и зверь бежит. Вот и супруг пожаловал!
Каэртан на мгновение замер в дверях, оценивая обстановку, а потом легко махнул рукой — и стол плавно опустился. Да так, что ни одного листочка не слетело. Все-таки он невероятно силен.
— Ничего особенного. Спасибо, что помогли, вы всегда очень кстати появляетесь, — съязвила, не удержалась, украдкой разглядывая посвежевшего мужчину.
Волосы теперь не были тускло-медными — они полыхали живым огнем, то и дело, казалось, в прядях мелькают язычки пламени. Янтарные глаза впились требовательно, осматривая с ног до головы.
— Вижу, с вами все в порядке, если хватило сил упражняться в телекинезе. Хотя я бы вам этого не рекомендовал, Иори. Рад, что вы не пострадали, — заметил ровно.
Коротко качнула головой, стараясь не замечать, как бешено колотится сердце. Все-таки мне не привиделось. Жив и здоров.
— Раз уж вы здесь, может, расскажете мне, зачем было нужно это представление с пропажей? Чего вы хотели добиться? И зачем проникли в Академию под личиной? — Я старалась говорить сухо и ровно.
Важнее узнать правду, чем выяснять отношения. С истеричкой считаться никто не будет.
Он подошел ближе. Интересно все-таки, что это зараз… ох, то есть что это за раса? Серебристо-серая кожа, сильная гибкая фигура, острые короткие когти, вытянутые заостренные уши, четко обрисованное лицо и яркие янтарные глаза. Ах да, ещё и клыки. Если я верно помню то, о чем говорили древние, получается, что его расу создал сам император? Но как? Ар-ани ведь все же не боги, и им не под силу создать душу!
Пальцы Каэртана осторожно очертили мои скулы, спустившись к подбородку — я медленно поднялась, чтобы не чувствовать себя слишком уязвимой.
— Как ты себя чувствуешь? Точно ничего не болит? Нет никаких неприятных ощущений? — спросил супруг ровно, совершенно проигнорировав предыдущие вопросы.
— Со мной все в порядке. А вот у вас, кажется, проблемы со слухом.
— Думаю, имеет смысл обращаться ко мне на “ты”, милая моя леди Шаэл. И я повторю ещё раз. Если я что-то спрашиваю — мне нужно отвечать правду, — в спокойном голосе звякнула сталь.
Он даже отошел на шаг, но продолжал смотреть невыносимым, тяжелым взглядом.
Ладно, ладно, если это кому-то так интересно… в конце концов, я действительно не медик.
— Немного ноет вот здесь, — прижала ладонь к солнечному сплетению, — но такое бывало и раньше, особенно, когда я пыталась направить свою силу на что-то большее, чем мелочи вроде активации инфо-кристаллов.
— А вот это уже интересно. Видишь, говорить правду совсем не страшно, Иори. Иди-ка сюда…
Он подошел к стене, у которой стоял стол и… кажется, надавил на какую-то панель. Часть стены растворилась, открывая проход в…
— Так понимаю, что кабинет ты не нашла, — констатировал спокойно, проходя вперед.
Интересно, какого же размера корабль императора, если мне выделили трехкомнатные апартаменты? Вздохнула, проходя следом и с любопытством разглядывая окружающее пространство. Кабинет был, наверное, даже больше спальни и был поделен на две зоны — рабочую и для отдыха. Меня отвели к небольшому уютному диванчику у низкого стеклянного столика, на котором стояла ваза, полная фруктов. Только теперь я поняла, как голодна. Или это потому, что живот забурчал?
— Сейчас поешь. Садись, мне нужно тебя осмотреть. Мне не нравится, что твой организм подвергли такому сильному стрессу.
Меня усадили, заставляя откинуться на подушку, а псионик сел рядом. Пока он не касался меня, но кончики пальцев засветились. Я четко ощутила чуждую пси-энергию, которая начала осторожно касаться тела, но не пыталась её блокировать. В конце концов, ему действительно виднее.
Впервые за долгое время он был так близко, что можно было разглядеть и уродливый рваный шрам на лице, и жесткое упрямое лицо, и… рука! Его правая рука была… протезом. Частично киборгизированная, она практически не отличалась от настоящей, если бы не излишняя гибкость. К тому же, Каэртан скинул свой черный китель, оставшись в рубашке, и закатал рукава. Чуть выше локтя виднелся едва заметный след. Не знаешь, куда смотреть — не увидишь. Но я когда-то интересовалась этой темой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Спустя несколько минут, во время которых я не решилась его прервать, кожу неприятно захолодило, но больше никаких последствий диагностики я не ощущала. Первый раз встречаю настолько многогранный дар! Есть ли вообще хоть что-то, что Каэртан Шаэл не умеет? Насколько в действительности он силен? В прошлой жизни мне никогда было бы не накопить на прием у пси-специалиста, и на обычного-то врача не хватало.
Псионик опустил руки, прикрывая глаза. Устал? Взволнован? Как тяжело не иметь возможности его просчитать!
— Никогда не думал, что такое возможно! — Голос мужчины звучал глухо, но, когда он резко открыл глаза, я вздрогнула. Такая ярость была в них...
На мгновение даже показалось, что он меня ударит. Я невольно сжала пальцы в замок, отползая на другой конец дивана. Потом взяла себя в руки. Хватит, прошлое в прошлом.
— Что-то нашли… нашел? — Я постаралась говорить ровно, но беспокойство прорвалось.
— И куда больше, чем хотел. Интересно, видели ли это ары…
— Они действительно были? — Вырвалось. — Мне же не привиделось? И ваш император, он тоже?..
— Он скоро станет и твоим императором, — мужчина взял себя в руки. Усмехнулся, прикрывая глаза и сжимая зубы. Что же его так разозлило? — но сейчас мы говорим не об этом. Скажи-ка мне, моя дорогая, когда ты последний раз была на обследовании в медицинском центре? На полном обследовании, включая все энергетические потоки?
Вот когда он так спрашивает… начинаешь жалеть, что экономила деньги, откладывая на переезд в съемное жилье. Ведь и не болело ничего никогда особенно, вот в детстве — да, а после школы…
Мужчина неожиданно взял меня за руку. Я попыталась осторожно высвободиться — но куда там! Не рука, а целый капкан.
— В детстве часто болела. Но так все детдомовцы болели, нас раз в год возили на обследования. А потом, когда в другой детдом, для старших, перевели, там у них какой-то контракт с одним из центров был заключен, даже приезжали к нам лично, вроде как на благотворительной основе, за бесценок. Мне это вспомнилось просто потому, что как раз тогда сильно заболела, — нахмурилась. Вспоминать это было неприятно. Тогда… я уже не думала, что выкарабкаюсь. Тогда и поняла, что всем на меня плевать. Умру — просто выбросят на свалку — и все. И вещички приберут.
— Сильно настолько, что умирала?
Откуда он знает?!
— Да, — неохотно ответила, — думала, что просто подстудилась сначала, зимы были холодные, а потом слегла. Жар начался, провалы в памяти, даже на теле какая-то сыпь появилась. Думали уже какая-то зараза инопланетная. Сам знаешь, как у нас к неизвестным болячкам относятся. Говорят, даже хотели в этот самый центр сдать, уже и машину вызвали, но к нам какая-то проверка нагрянула — и пришлось все свернуть этим деятелям. А потом я внезапно пошла на поправку.
— Ты до этого проходила проверку на пси-способности? — Подпер рукой подбородок и смотрит мрачно.
— Да, но ещё в школе. Как всегда, для сирот же три раза проводят. В тринадцать, семнадцать и двадцать один год, После уже бесполезно, — зачем он спрашивает?
— И какие результаты были в первый раз? — И смотрит внимательно, цепко.
Лихорадочно забегали мысли. Он к чему-то подводит, но мне не хватает знаний понять, к чему именно. Это какая-то особенность развития псиоников, или…
— Подожди! — Я даже порывалась встать, правда, Каэртан снова не пустил. Хлопнула ладонью о колено, расправляя ткань брюк. Даже вперед подалась, не замечая, как сама сжимаю прохладную искусственную руку псионика. — Ты хочешь сказать… — я прикрыла глаза, мысленно тасуя всплывающие в памяти окна-воспоминания. А ведь прав, тка хеш! Все говорит об этом! Нет, зря я свой дар ругала, попробуй собери без него столько разрозненных фактов, — что над нами ставили опыты? Этот медицинский центр занимался чем-то запрещенным, и ему требовались подопытные? И за это они отстегивали директору детдома?
