улыбнулся и остановил машину. – Подвезти?
– Да мне недалеко. Я хотела прогуляться.
Он посмотрел вперёд на свободное парковочное место и рванул вперёд. Что-то внутри меня многократно благодарило его за возможность компании в такие нестабильные времена.
“Слишком тонкая подошва для снега” – подумалось мне при виде его красивых туфель. Хорошо, что мой дом совсем недалеко, он бы явно не продержался больше получаса. Если только не планируешь ампутировать пару пальцев.
– Значит, клуб был не лучшей идеей, – он обернул шею шарфом и застегнул на ходу пальто. Мне показалось это милым.
– Откуда вы знаете про клуб?
– А есть кто-то в Москве, не бывавший в “Цыгане”?
– Если найду таких – сразу сообщу вам.
Мы замолчали, снег весело кружился под лимонным светом фонарей и всё казалось таким спокойным, таким нормальным.
– Тусовщицей меня не назовешь, – я вздохнула, но не дождалась его комментария. – Дело в том, что дома мне куда приятнее. Но ведь нужно поддерживать социальный баланс.
– Ты считаешь?
– Конечно! – я взглянула на его мерные шаги и ещё раз отметила свою вечную неуклюжесть. – Как иначе заводить новые знакомства? Люди перестали знакомиться на улице. Интернет развратил нас настолько, что, видя даже очень симпатичного человека, мы уверены, что будет следующий, менее энергозатратный.
– Интересно.
– Перенасыщение выбором ведёт к его полному отсутствию.
– Хм, – он замер у кофейни около моего дома. – Зайдём? Я бы не отказался от позднего ужина.
Я замешкалась. В его словах не было и капли намёка на интерес ко мне как к женщине, но я была не уверена, что не интересуюсь им как мужчиной. Пока мои чаши качались в поисках решения, Рождественский открыл дверь и кивнул мне. Я вошла.
Очаровательный запах молотых зёрен и стены, разукрашенные будто кофейной гризайлью наполнили меня уютом. Спать расхотелось.
– Мне, пожалуйста, двойной эспрессо и куриную грудку на углях с фитнес салатом, – он закрыл меню и посмотрел на меня своими лучистыми глазами. – Ты что будешь?
– Лавандовый раф, 80% арабики, пожалуйста.
– Большой?
– Самый большой.
– Итак, – он откинулся на спинку стула так изящно, что я почувствовала себя бегемотом. – Ты в активном поиске?
– Можно и так сказать.
– Женские часики?
– Мимо, – я спрятала руки, чтобы не показывать, как я смущаюсь. – Я просто очень домашний человек, семейный. Можно сказать, что мне нужна пара, чтобы чувствовать себя абсолютно счастливой.
– Мне кажется, что женщины особенно склонны романтизировать и преувеличивать значение отношений.
– Не говорите, что не верите в любовь. Это так банально.
– Но это правда, – он улыбнулся официантке, которая поставила перед нами напитки. – Ты действительно будешь пить это? – Георгий Иванович недоверчиво осмотрел посыпку на пенке моего напитка. Цветочки лаванды явно не клеились с пищеварением в его голове.
– Почему нет? Это вкусно, – я сделала глоток, усмехнувшись отвращению на его лице. – Неужели вы никогда не испытывали чувств?
– О, ещё какие! Постоянно! – он осушил свою чашку и улыбнулся. – Например, на втором курсе я просто без памяти влюбился в новенькую из Перу. Она была такой таинственной и необычной, – я внимательно наблюдала за искрами из его глаз. – Всё как положено: думал о ней, романтические встречи, красивые признания. В принципе, складывалось всё очень удачно. Я почти на ней женился.
– И что же случилось?
– Да жизнь случилась, – на его лице не было ни грусти, ни разочарования. Прекрасный игрок в покер. – Наступает момент, когда тебя отпускает эйфория. Вы перестаёте притворяться друг перед другом, отпускаете это навязчивое желание казаться лучше. Вы становитесь собой и эффектно демонстрируете свои недостатки.
– Но ведь идеальных людей нет, – возразила я.
– Конечно. Я прямое тому доказательство, – Рождественский перевернул вибрирующий телефон. – Просто это та точка, где вы понимаете, с кем имеете дело и можете решить, стоит ли продолжать.
– Вы, очевидно, решили, что не стоит.
– Мы были совершенно разными людьми. Я говорю не о предпочтениях в еде, – перед ним поставили тарелку с едой. Понятно, почему у него такая фигура. – Если бы все пары взвешивали здраво все за и против в этой точке, у нас бы не было столько разводов и несчастных браков.
– И вы считаете, что это не любовь?
– Не в общепринятом смысле, – он взял в руки нож и вилку. – Долгосрочные отношения строятся не на гормонах и “ночами не сплю”. Нужно доверие, уважение, общие цели. Сердце может стучать ровно, но всё же быть привязанным к определённому человеку. И чем дольше вы находитесь в доверительной зоне друг друга, тем сильнее то родственное чувство, которое многие считают любовью. Поэтому очень крепкие браки начинаются близкой дружбой так часто.
– А почему нельзя назвать эти отношения любовью?
– Потому что это слово отвратительно обесценили, – он положил небольшой кусок в рот и тщательно прожевал, прежде чем продолжил. – Все эти цветочки, записки, неразделённые признания. Люди поросли в желании боли и отрицании настоящего счастья. Что заставляет их возвращаться к первой влюблённости, например? Эффект незавершённости, желание быть снова тем, кем уже не будешь, утраченные эмоции и переживания. Ты не можешь в 37 чувствовать как в 17. И это норма! Почему бы не перестать хотеть вернуться в поверхностную юность? Почему бы не наслаждаться собою более реальным и приземлённым?
– Я наслаждаюсь, – сказала я, чтобы дать ему возможность прожевать ещё один кусок. Мне нужно перестать говорить с набитым ртом. – Никогда бы не хотела снова пережить ни 13, ни 18. Я сейчас в самом лучшем времени своей жизни.
– О чём я и говорю. Если человек развивается на постоянной основе, он не захочет терять ни один уровень своего самосовершенствования.
Разговор с ним заставил меня осознать, насколько поверхностно я рассматриваю людей при первой встрече. Артур показался мне маньяком, Игорь – очаровашкой, а Рождественский – самодовольным болваном. И хоть эго последнего было совсем не маленьких размеров, он обладал гораздо большим набором положительных качеств, чем мне казалось.
Мы пришли к моему дому слишком поздно для рабочего дня. Он поднялся проводить меня.
– Спасибо за ваше общество, Георгий Иванович.
– Ты можешь называть меня Гоша. Вне работы, конечно.
Он поднял руку в знак прощания, я закрыла дверь с застывшей улыбкой на лице.
***
Рождественский сел в машину и набрал своему помощнику.
– Георгий Иванович?
– Как прошло?
– Как вы и хотели, – молодой человек секунду помешкал и продолжил. – Судя по последним данным ваш брат вернулся в клуб. Напивается.
– Так будет лучше.
Он повесил трубку и закрыл глаза. Что только не сделаешь ради благополучия семьи.
Глава 16.
Вообще, совместные празднования с малознакомыми людьми давались мне на редкость плохо. Я и подумать
