месте, чтобы пришел и его час попасть сюда и вкусить горечь созерцания чужих похорон.
Я взял несчастную старушку и вновь ощутил в машине нависшую напряженность, только не с гнусным цветочным запахом увядания, а что-то вроде наэлектризованного, пахнущего свежайшим озоном порыва ветерка после близкого разряда молнии. В машине работал обогреватель, было тепло, старушка молчала, растирая маленькими, будто детскими, ладошками озябшие на ветру щеки. Мерно работали стеклоочистители, снимая с лобового стекла снежную порошу. Во мне всё замерло в предощущении чего-то необычного, но не страшного, а доброго, согревающего и душу, и сердце.
— Куда вам, бабушка? — спросил я, — и не удивился, когда она прошептала: если можно, на вокзал, сынок…
Мне было не по пути, но как отказать бедной старушке, тем более, от нее исходило что-то близкое и знакомое. Но что, почему? Может, что-то со мной приключилось странное?
До сих пор не пойму, почему, когда она, выходя из машины, протянула мне что-то в дрожащей руке, я подставил ладонь, в которую нырнула крупная, наверное, рублевая монета, и в ту же секунду меня охватила оторопь: как я могу, что я делаю — беру деньги у несчастной старухи? Я стал что-то кричать ей вдогонку, быстро выскочил из машины, но моей пассажирки и след простыл, нигде рядом ее не было, вроде растворилась в снежной метели на привокзальной площади. На всякий случай, я зашел на вокзал, там было мало людей, старушки с посохом и узелком я не увидел.
Расстроенный, вернулся к машине, и перед тем, как включить зажигание, почему-то разжал кулак с монетой и увидел то, что потрясло меня до глубины души, чего я никогда, ни при каких условиях не ожидал увидеть… В моей ладони была серебряная медаль Красного Креста в память Русско-японской войны 1904–1905 г, та самая, с легкой выщерблинкой внизу эмалированного красного креста медаль, которую бережно хранила моя бабушка как свою самую любимую награду. Её мы с мамой положили ей в гроб, чтобы и на том свете она не расставалась с частичкой своего прошлого.
Не скажу, что я думал тем вечером, возвращаясь домой. Наверное, так был растерян, что не думал ни о чем, только одна мысль преследовала меня: что это была за старушка? Куда и откуда ехала? Почему именно эту медаль передала мне? Таких чудес в природе не бывает, тогда как на это всё смотреть, и со мной ли это, на самом деле, случилось? Но у меня в руке лежала медаль…
Я приехал домой, Валюша, как всегда, валялась на диване напротив телевизора, мама накрывала ужин на кухне. Портрет бабушки висел у нас в большой комнате. Между прочим, с этой медалью. Я попросил маму не волноваться, сделал беззаботный вид и сказал: хочешь, покажу тебе что-то такое, что ты сильно удивишься?
И когда она с недоумением посмотрела на меня, провел её в комнату, подвел к бабушкиному портрету и спросил: ты помнишь, мамочка, куда мы дели эту медаль, не забыла?
Мама непонимающе смотрела на меня: — Что за глупый вопрос, уж не выпил ли ты? Разве не помнишь, что эта медаль ушла вместе с бабушкой?
— Куда ушла, разве медали ходят? — притворно удивился я.
— Не валяй дурака! Что это с тобой? Идем кушать!
И тогда я разжал ладонь… После этого прошли долгие годы и вплоть до моего ухода на зону мама задавала мне один и тот же вопрос: — Ну скажи правду! Откуда эта медаль? Может, мы и не клали её в гроб, и она где-то валялась дома, а ты устроил весь этот идиотский цирк…
Сегодня этой медали уже нет. Когда я отбывал свой срок, сестра уговорила маму передать бабушкину медаль в областной музей Красного Креста. Там узнали об этой награде и приложили массу усилий, чтобы заполучить такой экспонат. Разумеется, уже через полгода она из экспозиции исчезла. Очевидно, имела нумизматическую ценность, и кто-то весьма удачно ей воспользовался.
Понять эту историю и что-нибудь к ней добавить, не могу. Может, мама была права, и я, действительно, не подбирал худенькую старушку темным метельным вечером?
Во всяком случае, надеюсь на продолжение этой мистической истории. Если когда-нибудь меня попросит подвезти какая-нибудь жалкая старушка, то я, независимо от того будет яркий день или темная ночь, весна или осень, лето или зима, обязательно остановлюсь.
Гл. 16
Через несколько дней я рассчитался с Цюрупинским домом быта. Сдал имущество завхозу, забрал купленные мной осветительные приборы, расплатился с лаборанткой Тамарой, она всплакнула.
На следующее утро я встретился с начальником гороно. Им оказался бывший директор 28-й школы, мой хороший знакомый Виктор Петрович Верченко, голубоглазый лысоватый крепыш, давно разменявший пятый десяток лет. Он был готов к моему приходу, сказал, что получил указание предоставить мне школу. Речи о возврате на предыдущее место, разумеется, не было. Предложил две на выбор. В одной директор-пенсионер, другой уже несколько месяцев руководит завуч; директор, тоже моя хорошая знакомая, уже несколько месяцев лежит в больнице, положение безысходное.
Начиналась новая полоса моей жизни.
Не всем родителям известно, что от того, порог какого учебного заведения переступят их первоклашки, зависит будущее любимых отпрысков. Вернее, от их первого учителя, который, вместе с начальными навыками чтения, счета и письма, должен уметь и всемерно прививать своим питомцам тягу к знаниям, чувство здорового соперничества, а в конечном счете — выработки самоутверждения и уверенности в своих силах, что играет огромную роль для их будущего.
В свое время, будучи молодым директором, мне довелось провести собственное мини-социологическое исследование. Желая понять, с кем я работаю, предложил учителям начальной школы представить информацию, если таковая имеется, о судьбах их бывших учеников, давно покинувших стены школы. Понимая всю условность репрезентативности этого занятия, так как из десяти учителей младших классов лишь семеро имели цветущий сад или кладбище своих педагогических успехов (чего по молодости не могло быть у остальных), результаты были убедительные. Только трое из семерых опытных учительниц могли похвалиться тем, что большинство их выпускников получили высшее образование и добились значительных успехов во взрослой жизни. И это при том, что школа находилась в рабочем районе, где родители не блистали материальным благополучием, и, в силу понятных причин, основная нагрузка на формирование познавательных интересов и интеллектуальных навыков детей ложилась на школу.
Сегодня, для понимания, кто есть кто на моем новом месте работы, мне было достаточно посетить уроки, посмотреть тетрадки учеников, оценить внешний вид и послушать их ответы.
К моему великому сожалению,
