Читаем без скачивания 100 великих тайн России XX века - Василий Веденеев

Сокровища не найдены, а эмира давно нет в живых. В тех местах, где находится таинственное ущелье — это на границе Афганистана и Таджикистана, — давно идёт война.

Тайна сокровищ монгольского вана

Ваном, то есть князем, или Верховным правителем всей Внешней и Внутренней Монголии, называл себя командир Азиатской дивизии, генерал-лейтенант русской армии, барон Роман Фёдорович Унгерн фон Штернберг.

После разгрома частей адмирала Александра Васильевича Колчака на юго-востоке России создалась достаточно сложная обстановка. Советское правительство в Москве, не желая обострять отношения с императорской Японией, высаживавшей войска во Владивостоке и других населённых пунктах Дальнего Востока, поддерживало создание так называемой буферной Дальневосточной республики. На самом деле Народно-революционная армия республики постоянно получала военную помощь от Советской России и фактически являлась частью Красной армии.

Находившаяся под властью Китая Монголия граничила с Дальневосточной республикой. Это беспокоило китайских и японских представителей политических, военных и деловых кругов. Для них находкой стал генерал-лейтенант Роман Унгерн, барон фон Штернберг, предложивший создать под его командованием боевые части для активной борьбы с красными. Барон имел большой боевой опыт и прекрасное военное образование, отличался личной храбростью и умением вести дипломатические переговоры — дар, весьма редкий для профессионального военного.

В Монголии, в Урге, Кобдо и Улясутае, китайские чиновники — хубэй-амбани — собрали монгольских князей, возглавлявших роды — аймаки, и предложили им немедленно дать деньги на создание войск под командованием генерала Унгерна. Монголы были много должны китайским купцам и китайским ростовщикам, поэтому хубэй-амбани рассчитывали в сжатые сроки собрать приличные средства. Получив вперёд часть денег, генерал Унгерн приступил к формированию Азиатской дивизии, названной по примеру Дикой Кавказской дивизии. Полки он формировал из казаков, монголов и бурятов, а частично — из офицеров бывшей колчаковской армии.

Тем временем китайцы собрали с монголов деньги. Получилась значительная сумма в золотых монетах русской царской чеканки, серебряных китайских монетах и драгоценных камнях — эти средства составили казну Азиатской дивизии, которую барон Унгерн смело повёл в бой. В начале зимы 1920 года Азиатская дивизия вступила в бой с частями Народно-революционной армии Дальневосточной республики. Но скоро генерал-лейтенант Унгерн понял: он имеет дело с частями огромной Красной армии, и не только о победе, но даже о частных успехах не может быть и речи.

Азиатская дивизия потерпела поражение, и барон Унгерн увёл свои потрёпанные в кровопролитных боях части в Монголию. Он надеялся отдохнуть и переформировать дивизию, но вопреки его ожиданиям Народно-революционная армия Дальневосточной республики следом за его полками вошла в монгольские степи и начала преследовать измотанные части Унгерна, не давая ему передышки. Барон был опытным в деле войны человеком и прекрасно понимал: он проиграл, положение безнадёжно, а полное поражение его разноплемённого войска неизбежно. В одну из ночей генерал пригласил к себе несколько казаков из личного конвоя.

— Станичники, — процедил барон. — Кроме вас довериться некому. Казну дивизии нужно надёжно спрятать от красных. Чтобы всю жизнь искали и не нашли!

Казаки на свежих лошадях ускакали в ночь, увозя золото, серебро и драгоценные камни. Вернулись они более чем через сутки и доложили генералу: его поручение выполнено в точности. И на ухо прошептали, где схоронен клад…

В мае 1921 года к ламе монастыря Нарабакчахур Джелусу приехали два гостя: измождённый, поседевший блондин, барон Роман Унгерн, и следовавший за ним в поисках приключений польский журналист Оссендовский. Лама принял их и, по просьбе барона, погадал на лопатке чёрной овцы. Духи сказали, что жить Унгерну осталось всего сто тридцать дней.

Спустя несколько месяцев барона Унгерна фон Штернберга захватили красные и расстреляли. Перед концом его и Оссендовского допрашивали о казне Азиатской дивизии, составлявшей, по современным оценкам, десятки миллионов долларов! Генерал-лейтенант в ответ лишь презрительно усмехнулся и унёс тайну в могилу. А поляк сгинул на Лубянке. И всё же разными путями большевикам стало известно, что драгоценности из казны Азиатской дивизии спрятаны в районе озера Буир-Нор.

По прошествии стольких лет, учитывая, что архивы ВЧК-КГБ никогда не открывались для исследователей, чему есть веские и обоснованные государственными интересами причины, сложно установить, какими путями получены сведения о приблизительном месте захоронения клада с огромными по ценности сокровищами казны Азиатской дивизии. Непосредственные исполнители поручения барона Унгерна или успели скрыться, или погибли в последних, ожесточённых боях, защищая командира. Последнее наиболее вероятно — практически все русские императоры и полководцы, включая великих Суворова и Кутузова, непременно имели для охраны казачий конвой. Станичники отличались верностью, смекалкой, грамотностью и преданностью: на них вполне можно было положиться даже в смертельной опасности.

Скорее сведения о месте захоронения клада получил от непосредственных исполнителей акции кто-то из их родственников, одностаничников или сослуживцев по Азиатской дивизии. От них представители ВЧК узнали, что казну отвезли в район озера Буир-Нор, — в другом написании и произношении Буир-Нур, — и спрятали примерно в 160 километрах к юго-западу от города Хайлара. Как удалось установить следствию красных, интересующие их сокровища не зарыли в землю, а спрятали более хитрым способом: в одной из заполненных илом и жидкой глиной лощин, которые монголы именуют «лагами». Так укрыть сокровища могли только люди, хорошо знакомые с этими местами.

В район юго-западнее Хайлара немедленно отправился вооружённый отряд красных кладоискателей — казну Азиатской дивизии большевики намеревались заполучить из ила и грязи сразу же и пустить все деньги на нужды мировой революции. В реальности существования сокровищ никто не сомневался — о золоте и драгоценностях красным стало известно не только от пленных, но и от местных монголов, с которых собрали ценности, и даже от китайцев. Экспедиция вернулась ни с чем — обнаружить и извлечь сокровища не удалось. Но на этом попытки завладеть казной Азиатской дивизии не закончились. В Москве узнали о сокровищах барона, и председатель ВЧК Дзержинский дал распоряжение продолжить поиски. Впрочем, распоряжения оказалось недостаточно. Клад не нашли. Позже сокровищами заинтересовался великий мистик из НКВД Глеб Иванович Бокий. Бывший эсер-боевик Яков Блюмкин, использовавший в оперативной работе псевдоним Живой, по секретному заданию Бокия выезжал на место и пытался самостоятельно разыскать сокровища барона, однако тоже потерпел фиаско.

В 1930-е годы возник серьёзный интерес к кладу барона Унгерна у японской разведки, которая привольно чувствовала себя в сопредельном с Монголией Китае: японская агентура неоднократно прощупывала возможности отыскания клада, о чём стало известно советским органам госбезопасности. В период обострения отношений с Японией и вооружённых столкновений с самураями на озере Хасан и на Халхин-Голе о сокровищах барона Унгерна докладывали лично Иосифу Сталину, и тот дал распоряжение принять меры к их розыску. Развернуться с поисками помешала Вторая мировая война. Спрятанными генералом Унгерном сокровищами интересовались не только русские, японцы и послушные Москве коммунистические монголы. Интерес к розыскам казны Азиатской дивизии проявляли… китайцы! Личную заинтересованность в этом выказал сам «товарищ Мао», а его спецслужбы, созданные с помощью советских специалистов, проявили небывалую активность. Однако и китайцам не повезло — сокровища Унгерна, словно заколдованные, никому не давались в руки.

Окончание Второй мировой войны и победа над милитаристской Японией развязали руки КГБ на Дальнем Востоке. Руководство Монгольской Народной Республики полностью выполняло все указания из Москвы. Было предпринято не менее десяти советских и советско-монгольских экспедиций для розыска сокровищ Унгерна. Но всё оказалось напрасно.

Один из самых легендарных кладов времён Гражданской войны до сих пор не найден и хранит свою тайну.

Сокровища замка Иеремии Вишневецкого

Одной из великих тайн стала загадка сокровищ, спрятанных в развалинах родового замка польского магната Иеремии-Михаила Вишневецкого…

Промышльский и Каневский староста князь Иеремия-Михаил Вишневецкий (1612–1651) родился в православной семье, но позднее по ряду причин, о которых до сей поры спорят историки, почему-то перешёл в католичество и стал одним из самых ярых и ревностных защитников Польши и шляхетства от бунтовавших православных украинских казаков.