— Не пытайся отвлечь меня, Табер. — Рони улеглась на его груди, тепло ее дыхания ласкало его кожу, будоража рецепторы, которым еще требовалась передышка.
Он надеялся отложить этот разговор на потом. Он может притвориться, что возмущен, например. Не каждый день мужчине говорят, что у него проблема с членом. Но Табер чувствовал: Рони не обманешь. Его инстинкты предупреждали его об осторожности в разговоре… или в попытках избежать его.
— Когда ты собираешься лечь спать? — пробормотал он, игнорируя ее вопрос, откинулся на подушку и закрыл глаза, решив, что сейчас, и правда, лучше поспать.
— Ты не ответил. — Ее голос был нежным, мягким, и эта мягкость сказала Таберу, что Рони уже начинает злиться.
Ее пальцы танцевали на его груди, ее ногти скребли кожу, подушечки пальцев ласкали крошечные волоски, покрывавшие его тело. Почти невидимая, мягкая, как пух, светлая шерсть была еще одним напоминанием о его ДНК.
Табер открыл глаза, глядя в потолок и глубоко дыша. Сколько раз ему хотелось хоть на день позабыть, кто и что он такое. Но осознание всегда было там, на поверхности, не позволяя о себе забыть. А теперь Рони были нужны ответы, которые он совсем не хотел ей давать.
Табер просто не был готов увидеть на ее лице отвращение или ужас, когда она узнает, как тесно в нем переплелись животное и человек.
— Я знаю, что я не ответил, — сказал он тихо, обнимая Рони так, чтобы дотянуться до пышных золотистых прядей ее волос.
Он любил ее волосы. Они были густые и мягкие, нежно рассыпались по плечам и соблазнительно обрамляли ее сердцевидное личико. Он с толикой удивления заметил, что пальцы ощущают вес даже самой маленькой пряди.
— И? Ты собираешься?
Она села в кровати, высвободив волосы и вытянув из-под Табера часть одеяла, чтобы прикрыть свою полную обнаженную грудь.
Его губы скривились от этого проявления скромности. Он знал каждый дюйм ее тела, и все же Рони заливалась краской, если он видел ее обнаженной вне постельных утех. Необходимость ответить ей давила на него. Но пока отвечать он не собирался.
— Забудь об этом. — Табер глубоко вздохнул, поднимаясь с кровати. Черт побери, он не хочет спать. Он обманывает сам себя, думая, что может просто уснуть. — Мне нужно проверить безопасность за пределами…
— Теперь ты избегаешь вопроса, Табер, — резко сказала Рони, ее глаза блестели голубым огнем, когда он оглянулся на нее.
Она сидела на коленях, наблюдая за ним. Табер понимал, что отказываясь ей отвечать, он играет с огнем. Он может избегать ее вопросов, но врать он не намеревался. Рони заслуживала честности там, где только он мог дать ей ответы.
— Думаю, ты права.
Он пожал плечами, пытаясь казаться равнодушным, чтобы скрыть щемящее одиночество, которое поднялось в глубине его души.
Она имела полное право знать ответ, и все же он не мог заставить себя произнести слова, не мог заставить себя рассказать ей о животном, получившем удовольствием в ее тугой трепещущей киске.
— И ты думаешь, что лучше просто уйти отсюда без объяснений? — спросила Рони. Гнев в ее голосе граничил с болью.
Табер уставился на нее, пытаясь отгородиться от этой боли. Ей предстояло выдержать гораздо больше того, что уже пришлось, и он это знал. Одно мгновение — и Рони потеряла все. Свой дом, свою работу, шанс на свободу и безопасность. А он даже не мог дать ей ответы. Это было несправедливо, и все же он не мог заставить себя рассказать ей.
— Забудь об этом, Рони.
Он направился к двери в ванную, намереваясь сменить одежду.
Добравшись до двери, Табер неожиданно услышал звук вдребезги разбивающегося хрустального абажура. Кажется, это был ночник. Приглушенный свет отблесками отразился на хрустальных осколках. Табер признал, что ошибался, думая, что Рони просто так позволит ему уйти. Она могла быть бурной, как вулкан. Если бы она была кошкой, это была бы идеальная дикая смесь.
— Выйдешь из комнаты, и я разобью следующий о твою голову, — пообещала она.
Член Табера пробудился к жизни. Он взглянул на эрекцию почти с весельем. Да уж, после таких акробатических упражнений не каждый был бы готов к новым. Черт, во всем виновата его женщина — только она может так быстро его возбудить.
Блин. Он не хотел ничего больше, чем повернуться, снова прыгнуть в кровать и трахнуть Рони. Его кожа чесалась от желания. Каждая клетка его тела кричала, требуя безудержного секса. Табер повернулся к ней и скрестил руки на груди. Взгляд Рони опустился на его эрекцию, и она снова покраснела.
Черт возьми, член просто заныл от ее взгляда.
Она отошла от кровати. Прижимая простыню к груди одной рукой, другой Рони взялась за абажур с другой стороны кровати. Очевидно, его возбуждение не отвлекало ее от вопроса. Очевидно.
— Эти абажуры мы купили вместе с домом, — Табер вздохнул, кивая в сторону ночника. — Я думаю, они стоят совсем немного.
— Кого это, к черту, волнует? — Она была зла до чертиков. — Мне надоело, что ты убегаешь от меня, Табер. Будь я проклята, если буду ждать, пока ты набегаешься и снова вернешься.
Он смотрел на нее в изумлении. Эмоции звенели в ее голосе, глаза блестели яростью и упрямством. Ее стройное тело вибрировало от волнения, брови нахмурились, губы покраснели. Он хотел взять ее здесь и сейчас.
— Я никогда не сбегал от тебя, Рони… — Ее слова, наконец, достигли его разгоряченного мозга, и тут же Таберу пришлось отпрыгнуть, чтобы в него не попала очередная запущенная ею ракета. — Да твою ж мать, Рони.
Он бросился к ней, оттаскивая прочь от стоящего на столе тяжелого подсвечника. Его руки обвились вокруг ее талии, притягивая к себе, сдерживая, и Табер почувствовал дрожь, пронзившую ее тело.
— Какого черта с тобой происходит? — Он отпустил ее, бросил на кровать, но он не пытался следовать за ней. Он устал от этого. Устал от ярости, которая наполняла ее, от недоверия, заставляющего темнеть ее взгляд. — Мне уже до черта лысого надоело слушать, что я от тебя сбежал, когда ты сама решила разорвать отношения.
Рони вскочила на кровать, приземлившись на ноги на другой стороне. Отлично, подумал он. Чем дальше она была от него, тем больше у него было здравого смысла.
— Ой, да ладно, Табер, я не думала, что ты еще и лжец! — закричала Рони с усмешкой на губах.
И это ему тоже надоело. Ее высокомерие было оскорбительно.
— Перестань играть в невинность. Тебе не нужно притворяться. Не здесь, не пока мы одни. Единственная причина, по которой я здесь — это из-за проклятой метки на шее, которую ты мне поставил. В противном случае я бы до сих пор сидела в Сэнди Хук, раздумывая над тем, почему же ты так быстро передумал.
