Великан, превосходивший по размерам любой городской терем, раздавил каабу Веры и попёр дальше, гремя вращающимися вокруг невидимых «шестерён» чёрными, похожими на исполинские берцовые кости, гусеницами, почти не обращая внимания на стражей города, пытавшихся его остановить. Защитников было два десятка и становилось всё меньше. Они носились перед исполином, стреляли из луков, доставали мечами корпус тартарианина, сложенный из не связанных друг с другом «костей», и отскакивали назад. Но их маневры на монстра не действовали. Изредка он отмахивался лапами, и тогда конь и всадник, не успев увернуться, летели по воздуху десяток метров, как лёгкие пушинки.
– Стрелки! – вскинул над собой кулак Дивий.
Сотня мгновенно выстроилась в два ряда, дружинники взялись за луки.
– Бей!
Сотня стрел взвилась в воздух, находя цель.
Тартарианин даже не попытался увернуться. Он словно не заметил залпа, ни первого, ни второго. Стрелы вонзались в бугор его головы, плечи и грудь, но либо ломались, либо отскакивали, пропадали бесследно, не причиняя монстру никакого вреда.
– Мечи! Под гусеницы не соваться!
Сотня разделилась на два отряда, ринувшиеся к гиганту с двух сторон.
Поначалу всё шло по-прежнему: пришелец, похожий на скелет древнего робота, каким рисовали его дети в школах, мерно катился вперёд, давя попадавшиеся на пути строения и обезумевшую скотину, изредка отмахиваясь от назойливых всадников, лихо рубивших его «костяные» доспехи по бокам. Потом Дивию надоело следить за воинами, и он, вспомнив прошлое, вырвался один перед катившимся по улице к Кремлю монстром, спрыгнул с коня и пошёл ему навстречу, раскинув руки в стороны и напрягаясь до боли в голове.
Конь, хрипя, припадая к дороге и открывая пасть, попятился.
Дивий задавил поднявшийся в душе страх.
Мольба была одна: остановись!
Тартарианин пёр вперёд, безглазый, многодетальный, ажурный, страшный. Отмахнулся от наскока очередного дружинника.
Бойцы кремлёвской сотни отскочили, оторопело глядя на старейшину общины. Кто-то крикнул отчаянно:
– Уйди с дороги, радетель!
Дивий не остановился, только закусил губу.
Сорок метров, двадцать, десять… раздавит или нет?
Ну! Остановись!
Тартарианин с лязгом затормозил.
Из сотни грудей ратников вырвался общий выдох.
Дивий замер, продолжая держать руки на весу. Из прокушенной губы вытекла на подбородок струйка крови.
Услышал, слава богам!
– Стой, чёрный! Зачем ты пришёл?
Гигант опустил бугор головы, словно пытаясь понять слова человека. Или его мысли. Поднял громадную суставчатую лапу, дотронулся до головы чисто человеческим жестом.
– Что тебе надо?! – добавил Дивий.
Монстр вытащил из головы (во всяком случае, выглядело это так) угловатую «кость», бросил на дорогу перед старейшиной.
«Кость» упала и расползлась струйкой дыма. Одновременно послышалась очень короткая фраза на тарабарском языке, почти свист. Тем не менее Дивию показались знакомыми звуки в этом свисте, и он после запоздалого анализа понял, что тартарианин только что передал ему звуковое письмо. Правда, прозвучавшее неожиданно и слишком быстро.
Он развёл руки шире.
– Повтори!
Усилил речь мысленным вызовом: повтори! повтори!
Тартарианин снова сунул суставчатую лапу в «растрескавшуюся башку, вынул чёрную «кость», швырнул на дорогу.
Вспух и растаял чёрный дымок, сопровождаемый свистом-скороговоркой, по-прежнему почти не воспринимаемый слухом. И всё же Дивий, находившийся в состоянии сильнейшего нервного возбуждения, уловил отдельные слова, произнесённые на староанглийском языке:
– We… need… son of… before the God…
Само собой сложилась фраза: «Нам надобен сын Предтечи».
Дивий мотнул головой, с трудом оценивая смысл сказанного.
С одной стороны, тартариане никогда не интересовались земными делами, равно как и человеческими судьбами, и не могли знать о существовании какого-то там человека-Предтечи, а тем более его сына. С другой, Влад Велич был сыном Ставра Панкратова, ставшего эмиссаром одного из Игроков, и участвовал в драматических событиях прошлой Игры наравне с другими свидетелями драмы, с теми же чужанами, орилоунами и тартарианами. Тартар же, как мощная, колоссальная, разумная структура, мог получить информацию о своих соперниках по Игре, в том числе и о Ставре, а также о его потомках. Оставался непонятным интерес тартариан к сыну Влада. Чего они хотят? Боятся нового противника?
– Зачем он вам?
Голос волхва гулко поколебал воздух, метнулся отголосками эха по улицам города.
Тартарианин сунулся вперёд, нависая над человеком готовой рухнуть скалой.
– Радетель! – закричал Ратислав. – Уходи!
– Оставайтесь на месте! – отозвался Дивий, чувствуя озноб; силы его таяли, экстрасенсорика организма ещё не входила в резонанс легко и свободно и требовала больших энергетических затрат.
«Зачем он вам?!»
Гигант вынул из головы очередную «кость», и она расплылась дымком в его лапе.
– Он… оператор… необходимого, – свистнул в доли секунды голос «аудиоконтактёра».
Если бы Дивий не находился в состоянии гипервозбуждения, он бы не смог разобрать сказанного.
– Для кого необходимого?
«Для кого необходимого?!»
Новая «кость» упала каплей дыма.
– Он… владыка… реальности…
– Он ещё совсем юн! Какое вам дело до него?
Тартарианин почти накрыл Дивия своей тушей.
Волхв общины почувствовал скрытый жар, исходивший от «костей» гиганта, какие-то неясные голоса заверещали в голове, начали стучаться в мозг, в уши, дробиться на взвизги и отголоски. Сознание начало плыть.
Упала «косточка», расплылась дымком, свистнула фраза на русском языке:
– Он… помочь…
– Что?! – удивился Дивий; головокружение отпустило.
«Кость», дымок:
– Он… помочь… нам…
Новые «тонкополевые» голоса вонзились в голову, путая сознание.
Дивий напряг остаток сил. Эх, старость не в радость!
– Его нет в городе! Он ушёл!
Тартарианин всколыхнулся всем «раздробленным» телом, так что показалось, он сейчас рухнет грудой чёрных обломков. Однако не рухнул, замер над человеком, словно размышляя над его словами (или мыслями). Отступил назад.
Кость упала перед почти ослепшим Дивием. В воздух поднялось облачко дыма.
– Мы… ждать…
Не разворачиваясь, монстр дал задний ход и покатился по своим следам назад, к границе города. Через несколько минут он скрылся за уцелевшими домами, оставив потрясённых людей вслушиваться в наступившую тишину и гадать, вернётся или не вернётся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
