Читаем без скачивания Клиника: анатомия жизни - Артур Хейли

— Речь идет об одной медсестре-практикантке. Девушку зовут Вивьен Лоубартон. Ей девятнадцать лет. Ты ее знаешь?

Пирсон отрицательно покачал головой, и Люси продолжила:

— Меня немного беспокоит этот случай. Я подозреваю опухоль кости и на послезавтра назначила биопсию. Ткань направят к вам, но я бы хотела, чтобы ты взглянул на девочку.

— Хорошо. Где она?

— Я госпитализировала ее для наблюдения, — ответила Люси. — Она на втором этаже. Ты не посмотришь ее прямо сейчас?

Пирсон кивнул:

— Могу, конечно.

Через вестибюль они прошли к пассажирскому лифту.

В обращении Люси к Пирсону не было ничего необычного. В таких случаях, когда лечащий врач подозревал злокачественную опухоль, последнее слово принадлежало патологоанатому — именно он ставил окончательный диагноз. В диагностике опухоли играют роль многие факторы — иногда противоречивые, — и патологоанатому приходится тщательно их взвешивать. Оценка костных опухолей была особенно трудна, и Люси знала об этом. Поэтому в таких случаях патологоанатома привлекали к обследованию с самого начала. Следовательно, он мог познакомиться с больным, обсудить с лечащим врачом симптомы, выслушать мнение рентгенолога — все это помогало установить точный диагноз.

Когда они вошли в лифт, Пирсон вздрогнул и схватился за поясницу.

Люси нажала кнопку второго этажа. Двери лифта закрылись, и она спросила:

— Тебя беспокоит спина?

— Иногда да. — Он с усилием распрямился. — Слишком много просиживаю за микроскопом.

Люси озабоченно посмотрела на старика:

— Почему бы тебе не зайти ко мне? Надо взглянуть на твою спину.

Он пыхнул сигарой и улыбнулся:

— Знаешь, Люси, я не смогу оплачивать твои счета.

Двери открылись, и они вышли в вестибюль второго этажа. Идя по коридору, она укоризненно произнесла:

— Не переживай, я не обременяю счетами коллег.

Он иронично посмотрел на нее:

— Да, в этом ты совсем не похожа на психиатров.

— Нет, не похожа, — рассмеялась она. — Я слышала, что они присылают счета даже своим сотрудникам.

— Это так, — подтвердил Пирсон. Люси редко приходилось видеть его в таком благодушном настроении. — Они говорят, что это часть лечения.

— Мы пришли, — сказала Люси, открыла дверь палаты и пропустила Джо Пирсона вперед. Потом она вошла сама и закрыла за собой дверь.

Они оказались в маленькой двухместной палате. Люси поздоровалась с женщиной, лежавшей на ближней к двери кровати, и прошла дальше. На второй кровати лежала Вивьен. Увидев вошедших врачей, она отложила в сторону журнал.

— Вивьен, это доктор Пирсон.

— Привет, Вивьен. — Пирсон словно невзначай взял протянутую ему Люси историю болезни.

— Добрый день, доктор, — вежливо ответила девушка.

Для Вивьен было большой загадкой, почему она вообще оказалась здесь. Колено, конечно, болело, но разве можно из-за такого пустяка класть человека в больницу? Правда, Вивьен не особенно возражала. Она устала от учебы и практики, от нагрузок и теперь могла отдохнуть, валяясь в постели и почитывая журналы. Только что звонил Майк. Он был очень озабочен тем, что Вивьен госпитализировали, и обещал зайти, как только освободится.

Люси задернула занавеску, разделявшую кровати, и Пирсон обратился к Вивьен:

— Покажите мне оба ваши колена.

Девушка отбросила одеяло и подняла подол ночной рубашки. Пирсон отложил историю болезни и принялся внимательно изучать колени.

Люси смотрела, как старый патологоанатом своими короткими толстыми пальцами бережно ощупывает ноги медсестры. Он, оказывается, может быть и таким, подумала она. В какой-то момент Вивьен вздрогнула.

Пирсон поднял глаза:

— Вам больно?

Вивьен кивнула.

— Доктор Грейнджер говорит, что пять месяцев тому назад вы ушибли левое колено. Так? — спросил Пирсон.

— Да, доктор. — Вивьен задумалась, стараясь быть точной. — Сначала я об этом забыла, но теперь вспомнила. Я ударилась, когда ныряла в бассейне. Ударилась об дно.

— В тот момент боль была сильной? — спросил Пирсон.

— Да, но потом она бесследно прошла, и я вспомнила о том случае только теперь.

— Все понятно, Вивьен. — Он сделал знак Люси, и она накрыла Вивьен одеялом.

— Рентген сделали? — спросил Пирсон у Люси.

— Снимки у меня с собой. — Она извлекла из папки большой конверт. — Здесь два снимка. На первом мы не увидели никакой патологии, но потом сделали более мягкий снимок, чтобы контурировались мышцы. На втором снимке видна нерегулярность строения костной ткани.

Вивьен с большим интересом прислушивалась к разговору, ведь дело касалось ее и врачи обсуждали это дело как очень важное.

Пирсон и Люси подошли к окну, и патологоанатом посмотрел снимки на свет. Когда он разглядывал второй снимок, Люси показала нужное место:

— Вот здесь, видишь?

Они принялись вместе разглядывать рентгенограмму.

— Тени страны теней, — буркнул Пирсон, хотя давать свои оценки качеству рентгенограмм считал недопустимым вторжением в епархию другого специалиста. — Что говорит рентгенолог? — поинтересовался он.

— Ральф Белл подтверждает нерегулярность строения, — ответила Люси. — Но диагноз поставить он не может и согласен, что надо делать биопсию.

Пирсон обернулся к больной:

— Вивьен, вы знаете, что такое биопсия?

— Догадываюсь, — неуверенно ответила та. — Но точно не знаю.

— Этого вы еще не проходили?

Она отрицательно покачала головой.

— Доктор Грейнджер возьмет маленький кусочек костной ткани из вашего колена, — сказал Пирсон, — оттуда, где, как нам думается, гнездится болезнь. Потом этот кусочек принесут мне и я его изучу.

— И по такому кусочку вы можете… сказать, в чем причина?

— В большинстве случаев могу. — С этими словами он направился к выходу, но вдруг остановился: — Вы много занимались спортом?

— О да, доктор. Теннис, плавание, лыжи. — Она помолчала, потом добавила: — Еще я люблю верховую езду. Я много ездила в Орегоне.

— В Орегоне? — задумчиво спросил он и снова шагнул к двери. — Ладно, Вивьен, на сегодня все.

Люси улыбнулась:

— Вивьен, я зайду к тебе позже. — Она взяла историю болезни, снимки и последовала за Пирсоном.

Когда дверь закрылась, Вивьен впервые ощутила в груди холодок страха.

Когда врачи отошли от палаты, Люси спросила:

— А ты что думаешь, Джо?

— Это может быть костная опухоль, — задумчиво ответил Пирсон.

— Злокачественная?

— Возможно.

Они вошли в лифт.

— Если она злокачественная, то придется ампутировать ей ногу.

Пирсон медленно кивнул. Лицо его вдруг сделалось очень старым.

— Да, я думаю о том же.

Глава 11

Турбовинтовой «виконт» сделал разворот и пошел на посадку. Включив тормозные двигатели и опустив закрылки, пилот направил самолет на первую полосу муниципального аэропорта Берлингтона. Наблюдая за посадкой из зала ожидания, расположенного прямо под диспетчерской вышкой, доктор Кент О’Доннелл почему-то подумал, что между авиацией и медициной очень много общего. Обе отрасли родились из научного знания, кардинально изменили образ жизни и разрушили старые представления о ней; обе стремились к неведомым горизонтам, к неясным очертаниям будущего. Была и еще одна параллель. Современная авиация не поспевает за своими же открытиями. Один знакомый авиаконструктор как-то сказал: «Если самолет просто летает, то он уже устарел».

То же самое характерно и для медицинской практики, продолжал размышлять О’Доннелл, прикрывая глаза ладонью от лучей августовского солнца. Госпитали, клиники и сами врачи не могут все время идти в ногу со временем, не могут быть все современными в полном смысле этого слова. Как бы они ни старались, что бы ни делали, экспериментальная наука и новые технологии всегда идут впереди практики, иногда опережая ее на многие годы. Сегодня человек может умереть, несмотря на то что уже изобретено и испытано новое лекарство, способное спасти ему жизнь. Требуется время для того, чтобы новые технологии, новые знания, новые препараты были признаны и внедрены в широкую клиническую практику. То же самое касается и хирургии. Какой-нибудь хирург или группа хирургов могут разработать новую, спасающую жизнь операцию. Но прежде чем она станет доступной для нуждающихся, другие хирурги должны научиться делать такую операцию. Подчас этот процесс оказывается весьма долгим. Например, операции на сердце в наши дни доступны всем, кто остро в них нуждается, но когда-то их делали лишь очень немногие хирурги и мало кто отваживался оперировать на открытом сердце.

Относительно медицинских новшеств всегда неизбежно вставал вопрос: полезны ли они, нужны ли для блага больных? Не всякая перемена означает прогресс. Не раз бывало, что медицина начинала идти ложным путем, следовать теориям, противоречащим практике, поддерживала одержимых энтузиастов, отстаивавших безумные взгляды и заражавших ими других врачей. Иногда бывает очень трудно пройти между Сциллой новшеств и Харибдой разумной осторожности. В клинике Трех Графств с ее консерваторами и прогрессистами — при том что в обоих лагерях было множество порядочных людей — такому человеку, как О’Доннелл, было тяжело в каждый данный момент определиться, с кем быть.