На этом можно было бы, и закончить психопатологический анализ личности поэта. Но я считаю своим долгом человека и психиатра очистить имя Маяковского от грязной сплетни.
Сразу после смерти поэта по Москве поползли слухи о том, что причиной самоубийства Маяковского был сифилис. Этому способствовало официальное сообщение о смерти, где были такие строки: «самоубийству предшествовала длительная болезнь, после которой поэт еще не совсем поправился». «Заклятый друг» поэта М. Горький откликнулся на смерть поэта статьей, где недвусмысленно назвал причиной гибели «Давнюю и неизлечимую болезнь». Для развенчания этих позорных слухов было проведено повторное вскрытие тела поэта (в присутствии работников НКВД) в ночь с 16 на 17 апреля. Как первое, так и второе вскрытие не дало оснований утверждать, что Маяковский ни раньше, ни теперь болел бы сифилисом. Так бесславно закончилась гнусная сплетня, пущенная 12 лет назад известными литераторами из окружения Маяковского. Возможно, она основывалась на мнительности поэта, боязни заражения какой-нибудь болезнью (сифилисом?), что находит свое отражение в лирике Маяковского, где довольно часто встречается слово сифилис. «Улица проваливалась как нос сифилитика», «все эти, провалившиеся носами, знают, я ваш поэт», «по скверам, где харкает туберкулез, где б… с хулиганом, да сифилис». Даже одно из стихотворений так и называется «Сифилис» (1924). Суть этого стихотворения заключается в том, что свиной король Свифт – сифилитик за деньги купил голодную жену негра Тома, и что потом из этого вышло:
«… Но день прошел// и у кож в темноте//
узор непонятный впеплен//
И дети у матери в животе//
онемевали и слепли// и далее…
«И слазило черного мяса гнилье//
с гнилых негритянских костей».
Но, скорее всего дело было так. В 1913 году К. Чуковский познакомил В. В. с Софьей Сергеевной Шамардиной – своей любовницей. (В последующие годы Софья Шамардина была видной функционеркой советских профсоюзов отсидевшая, 17 лет за верность партии в лагерях ГУЛАГА, умершая в 1980 году в доме для ветеранов – большевиков). А тогда в 1913 году «Сонка» была привлекательной, живой и умненькой девушкой, в которую наш поэт страстно влюбился.
Приревновав Сонку к Маяковскому «детский сказочник» наговорил ей всяких порочащих поэта выдумок и просил Сонку остерегаться В. В. Почему то, только в 1918 году К. Чуковский рассказал о судьбе «несчастной» Сонки, «обманутой Маяковским» М. Горькому, присовокупив, что В. В. был болен сифилисом и заразил Сонку.
М. Горький в лучших традициях пролетарского писателя рассказал об этом Луначарскому. Сплетня пошла гулять по Петербургу и дошла до Л. Ю.
Прихватив с собой, как свидетеля В. Шкловского, Л. Ю. поехала для выяснения отношений к М. Горькому. «Буревестник революции» не отрицал своих слов, но и адреса врача, якобы лечившего Маяковского, не дал, сославшись на то, что этот венеролог уехал на Украину.
Но факт, что сплетня существовала не только 12 лет при жизни поэта, но и дошла до советско-российских обывателей последнего времени, не оставляет сомнений.
«De mortuis nil nise bene» – о мертвых ничего кроме хорошего, так гласит латинская поговорка. А закончить хочется проникновенными словами А. Михайлова: «Маяковский ждет нас, дерзкий и беззащитный, воинствующий и ранимый, превознесенный и обруганный, трагический и прекрасный».
Литература
1. Александровский Ю. А. Глазами психиатра. М., 1999.
2. Буянов М. И. Страсти и судьбы. М., 1995. С. 152.
3. Брик Л. Ю. Из материалов о В. В. Маяковском // Литературное обозрение. 1993. № 6. С. 59–70.
4. Бурно М. Е. Сила слабых М., 1999. С. 27–30.
5. Ваксберг А. И. Загадка и магия Лили Брик М., 2003.
6. Гофмейстер В. Портреты // Иностр. литература. 1962. № 8. С. 234–242.
7. Катанян В. В. Лиля Брик. М., 2002 г.
8. Карабичевский Ю. А. Воскресение Маяковского. М., 1990.
9. Маяковский В. В. Собрание сочинений: В 12 т. М., 1978.
10. Мариенгоф А. Б. Мой век, мои друзья и подруги. М., 1990.
11. Михайлов АЛ. Жизнь Маяковского. М., 2001.
12. Осоргин М. А. Первая эмиграция о Маяковском//Литер. обозрение. 1992. № 3/4. С. 36.
13. Полонская В. В. Воспоминания о В. В. Маяковском // Перспектива-89. М., 1989. С. 352.
14. Руководство по психиатрии М., 1983. Т. П. С. 399–400.
15. Субботин А. Новаяжизнь Маяковского//Урал. 1968. № 7. С. 120–127.
16. Слоним М. Л. Два Маяковских// Литерат. обозрение. 1992. № 3/4
17. Ходасевич В. Ф. Некролог «О Маяковском» //Литерат. обозрение. 1992. № 3/4. С. 33–45.
18. Чхартишвили Г. Писатель и самоубийство. М.: Новое литер. обозрение, 2001.
19. Шершеневич В. В кн. Мой век, мои друзья и подруги. М., 1990. С. 507.
Персоналии
1. Асеев Н. Н. – поэт, переводчик, друг Маяковского, умер в 1963 г.
2. Вачнадзе Нато – народная артистка Грузии, лауреат государственных премий, погибла в 1953 г. в авиакатастрофе.
3. Ганнушкин П. Б. – русский психиатр, профессор, автор учения о пограничных состояниях. В 30-е годы 20 века – директор Преображенской больницы для душевно-больных в г. Москве.
4. Гофмейстер Адольф – выдающийся чешский художник, писатель, общественный деятель.
5. Карабичевский Ю. А. – русский эссеист, прозаик, поэт. Диссидент, печатался в альманахе «Метрополь» и «Тамиздате». Покончил самоубийством в 1992 г.
6. Михайлов А. А. – литературовед, критик, профессор, главный редактор академического собрания сочинений В. Маяковского.
7. Мариенгоф А. Б. – поэт, прозаик, драматург, теоретик имажинизма.
8. Осоргин М. А. – журналист, литературный критик, эмигрант «первой волны». Сотрудник эмигрантских изданий «Последние новости» и журнала «Современные записки». Умер во Франции в 1942 г.
9. Полонская В. В. – кино– и театральная актриса. Последняя возлюбленная Маяковского.
10. Слоним М. Л. – писатель, литературный критик, эмигрант «первой волны». С 1919 года, издатель эмигрантских газет и журналов. С 1941 г. – в США, профессор курса русской литературы.
11. Ходасевич В. Ф. – поэт, прозаик, критик, историк литературы. Умер в 1939 г. в эмиграции.
12. Шершеневич В. Г. – поэт, прозаик, переводчик, литературный критик. Умер 1942 г.
13. Шенгели Г. А. – поэт, переводчик, теоретик литературы. Умер в 1956 г.
14. Шостакович Д. Д. – композитор, народный артист СССР. Умер в 1975 г.
Часть II
Эскизы
Материалы к патографии Пушкина[8] д-ра Я. В. Минца
«Это состояние души можно назвать юродством поэта. Оно замечается в Пушкине до самой женитьбы, а может быть еще позднее».
П. И. Бартенев. «Пушкин в Южной России»
В то время как на Западе патографическая литература все более разрастается и большинство величайших мастеров слова (по крайней мере, Германии) освещены так или иначе патографически, у нас в России, в этом отношении, сделано очень и очень мало. А один из величайших мастеров слова – А. С. Пушкин, до сих пор патографически совершенно не освещен. Давно уже пора к этому приступить.
Автору этой работы, хотя и не представляется сейчас возможным разработать полной патографии Пушкина (считая это делом будущего), но положить вехи к такой работе в виде указаний на некоторые патографические материалы для выяснения психической конституции Пушкина – представляется возможным, хотя бы на основании тех скудных данных, которые имеются у нас не претендуя на большее.
Словом, мы здесь хотим только наметить ту канву, на которой может быть построена патография Пушкина.
Прежде всего, отметим те наследственные данные, из которых сложилась личность поэта.
Как известно, родоначальником Пушкиных был прусский выходец Радши, выехавший в Россию при Александре Невском. Самое имя Пушкиных пошло от потомка Радши, в шесте поколении, Григория Пушки.
Изучая родословную Пушкина мы можем отметить с одной стороны, целый ряд душевно-больных и резко патологических типов, с другой – лиц творческих одаренных – поэтов и писателей.
Прадед поэта по отцу, Александр Петрович Пушкин умер весьма молодым, в припадке сумасшествия зарезав свою жену, находившуюся в родах; сын его, Лев Александрович, представлял собой ярко патологическую личность: пылкий и жестокий, он из ревности замучил свою жену, заключив ее в домашнюю тюрьму, где она умерла на соломе.
От отца своего поэт унаследовал, с одной стороны, одаренность, поэтический талант, с другой – много психопатических черт. Сергей Львович был известен во всей аристократической Москве своими каламбурами, остротами и стихами; стихотворство было его страстью. Отец поэта был раздражителен и очень тяжел в домашней жизни; нрава был непостоянного, мелочного, попеременно – то мотал деньгами, то бывал неимоверно скуп. Барон Корф считает Сергея Львовича человеком пустым, бестолковым и безмолвным рабом своей жены. Увлекшись религией в пожилом возрасте, он вступил в масонскую ложу. Кроме отца мы встречаем в семье Пушкина еще несколько лиц поэтически одаренных: Василий Львович (дядя поэта) пользовался славой хорошего стихотворца; также был известен своими стихами младший брат поэта – Лев Сергеевич Пушкин. Лев Сергеевич отличался своими «странностями» и чудачествами.
