– Ой, мамочки, – только и произнесла она, плюхнувшись на кресло и закрыв лицо руками.
– Расскажешь?!!! – Ника в нетерпении подалась вперед, сверкая возбужденно глазами.
– НИ-ЗА-ЧТО!!!
– Ну вот, хоть кто-то помнит теперь прошлую ночь, – сказал, остывая Влад. – Ладно, Васька, живи пока. Но еще раз выкинешь подобное – даже разбираться не буду, сразу убью.
– Никогда, хозяин, больше не повторится, – облегченно мяукнул кот и, отпущенный Владом, сразу удрал из дома, справедливо опасаясь, что тот может и передумать.
С любопытством и завистью глядя на пунцовую Ольгу, Влад тряхнул головой, отгоняя мысли о повторе ночи.
– Так, дорогие мои, мы выяснили почти все, и вроде тайн между нами не осталось. Кроме одной. И сейчас я постараюсь вас с ней познакомить.
Полыхнув глазами, он ударил по ним нитями эфира, и сознание на секунду померкло. А когда девушки пришли в себя, то увидели, что стоят на песке, а прямо перед ними шумно плещется море, переливаясь всеми цветами радуги.
– Добро пожаловать в мой внутренний мир, – улыбнувшись, сказал он, глядя на их ошарашенные лица.
Николай ГромовДержа за руку доверчиво прижавшуюся ко мне внучку, я, под изумленными взглядами слуг, пошел к дому, искоса поглядывая на нее. Да уж, учудил внучек. В голове не укладывалось, как такое вообще возможно. И глядя на нее, я удивлялся все больше и больше. Не говоря о крови и силе, она удивительно была похожа на Андрея. Те же светлые волосы, слегка курносый носик и огромные, голубые как небо, глаза. Прав Влад, вырастет, все мужчины у ее ног будут. А уж дед постарается, чтобы так и было.
Подскочивший ко мне глава СБ изумленно уставился на нашу пару.
– Вот, – довольно сказал я. – Внученька нашлась, Ириша. Вы уж, Степан Васильевич, найдите для нее женщину-воспитательницу с хорошими рекомендациями. Пусть проверит знания, ее же в школу надо отправить, благо, занятия только недавно начались. Позже съездим, купим все, что нужно ребенку. И да, как там насчет планшета, что просил внук?
– Все уже готово, Николай Владимирович, через пару часов вся необходимая защита будет поставлена, и сразу же отправим ему.
– Вот и славно. Пусть подготовят ей комнату рядом с моей и накроют на стол. Небось, проголодалась внученька? – ласково спросил я у девочки.
– Угу, – застенчиво прошептала она. – А братик когда вернется?
– Скоро, солнышко. Он на учебе, но на выходных приедет. А сейчас пойдем, покушаем, и ты мне все расскажешь, хорошо?
– Ага, – довольно кивнув, согласилась она. – А это наш дом? Он такой большой!!! А у меня будет своя комната? А игрушки? А что за тем забором находится? А в школу мне обязательно? А я же очень умная! А те дядьки были плохие. А этот хороший? – спросила она, показывая на Степана.
Погребенный под шквалом вопросов, я на секунду сбился с шага. Совсем забыл, как это – общаться с маленькими детьми. Но на душе было легко. Казалось, что в дом, который давно не слышал смеха и не видел улыбок, вновь вернулось счастье.
Удобно расположившись за столом, я с упоением наблюдал, как внучка сметает все со стола.
Раздавшийся звонок телефона отвлек меня от размышлений. Звонил Давыдов и очень настойчиво приглашал меня на аудиенцию к Императрице. Ради этого она отодвинула все дела.
– Эво как их припекло, – усмехнулся я. – Не прошло и двухсот лет. Значит, начинается большая игра, и хорошо, что у нас сплошные козыри на руках.
Договорившись встретиться через два часа в Большом Кремлевском дворце, я оставил внучку на попечение Степана, а сам пошел собираться. Первый выход в свет за много лет должен был быть блестящим. И о нем должны будут еще долго судачить во дворце.
На протяжении всей своей истории Московский Кремль был цитаделью власти; в великокняжеских и царских чертогах текла повседневная жизнь правителей Руси.
Со времен Ивана Калиты княжеский дворец занимал самое красивое место – на Боровицком холме с видом на реку. Был он традиционно деревянным и небольшим.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Иван III расширил свои владения в Кремле и повелел в 1492 году итальянским зодчим, заслужившим похвалу за Грановитую палату, построить каменные чертоги.
Иван Грозный продолжил расширять хоромы за счет деревянных построек. Главной достопримечательностью тогдашнего дворца была тронная Золотая палата на месте нынешнего Георгиевского зала.
Борис Годунов возвел свой деревянный дворец на крыше каменного строения, так что царская семья жила на головокружительной по тем временам высоте. Внезапная кончина государя прервала еще более крупные его проекты.
Императрица Елизавета велела перестроить обветшавшие годуновские палаты. Новый дворец получился вычурным и неудобным, так что Екатерина II предпочитала в Москве останавливаться в домах вельмож. При Александре I попытались навести порядок в царском жилище и поправить его после сильного пожара. Тогда на старом подклете быстро возвели деревянные стены, обложив их кирпичом с двух сторон. Даже по тем временам это было несерьезно.
Исправить положение взялся Алексей 2, больше своих предшественников любивший Москву и Кремль.
Для постройки нового дворца он привлек архитектора Константина Тона, угодившего императору своим проектом храма Христа Спасителя. Оба эти здания должны были утвердить торжество русской национальной идеи. Императорская резиденция, названная Большим Кремлевским Дворцом, строилась целое десятилетие и стала достойным соседом древних памятников.
С удовольствием оглядев дворец, в котором не был уже черт знает сколько лет, я прошествовал к главному входу, сопровождаемый охраной из Тайной канцелярии.
Пройдя вестибюли и не поднимаясь по широкой парадной лестнице, мы свернули налево, и попали в Собственную половину – апартаменты императорской семьи. Пройдя столовую и гостиную, мы остановились у кабинета императрицы. На осторожный стук в дверь выскочил Давыдов. Был он слегка взволнован и явно переживал.
– Николай Владимирович, рад вас видеть. Спасибо, что так быстро откликнулись на приглашение.
– Взаимно, Владимир Степанович. Когда в гости зовет императрица, грех отказываться от такой чести, – улыбнулся я.
– Николай Владимирович, у нас новые правила. Тебе придется надеть браслеты-подавители. – Увидев как удивленно вскинулись у меня брови, поспешно добавил: – Таковы правила, всякий не служилый люд на приеме у императрицы одевает подавители, в целях безопасности. Со своей стороны, я ручаюсь, что для тебя никакой опасности нет. Но таковы правила.
– Хорошо, – сказал я, – Надо – значит, надо. Но в случае чего – внук знает, где я. И избежать его гнева не сможет никто.
– Я верен ему, – гордо ответил Давыдов. – Клянусь честью, никто на тебя не поднимет руку в моем присутствии.
Протянув руки, я позволил надеть на них тонкие браслеты. При этом их ничего не связывало, так что мои движения ничего не ограничивало. Прислушавшись к себе, я заметил, что не чувствую никакого неудобства от них. Сила по-прежнему была при мне. Видать, слабоваты подавители оказались для меня. Значит, еще повоюем. Не подав вида, я зашел следом за Давыдовым в ярко освещенную комнату.
Кабинет императрицы больше напоминал комнаты для светских бесед. Никакой строгости и лаконичности, что настраивало бы на рабочий лад, не было и в помине. Уютный диванчик с двумя креслами по бокам, небольшой журнальный столик, на котором уже стоял фарфоровый чайник с чаем и тарелки с разнообразной выпечкой. Все было бы уютно и по-домашнему, если бы не показная роскошь, кричавшая о богатстве хозяйки кабинета. Сама императрица расположилась на диванчике и увлеченно что-то читала. Заметив нас, она поднялась и с приветливой улыбкой посмотрела на меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
"А хороша чертовка!" – отметил я. На вид ей можно было дать не больше двадцати пяти лет, русые волосы, правильные черты лица, стройная фигура. Но все же сквозило в ней что-то не русское. Какие-то неявные, но царапающие душу черты.
