последнем, прощальном поцелуе…
Нет. Если он сей же час не съездит к Анне, и не узнает, что у нее все в порядке — то никогда себя не простит.
Оборотень гнал коня всю ночь. Скакун под ним, будто бы понимая, какая миссия на него возложена, хрипел, но не сбивался на усталый шаг.
Когда Андер приехал в приграничную крепость, уже занимался рассвет.
Он быстро сменил лошадь, и успел даже выдвинуться в путь.
Запястье уже не чесалось. Оно горело огнем.
Оборотень закатал рукав и внимательно рассмотрел свою руку. На коже невооруженным взглядом виднелась проступающая татуировка с буквой «А», оплетенной вензелями.
Темнейшая… что же это выходит…
Он пришпорил лошадь, чтобы как можно быстрее оказаться у ее порога.
Ночью мне, ожидаемо, не получилось сомкнуть глаз.
Да и ложиться даже не хотелось.
Я мерила маленькую комнатушку шагами, металась как птица в клетке.
Отец мой — непонятно кто и откуда… нет, мы и раньше знали, что он человек пришлый, но чтобы настолько издалека… и не рассказывал он никогда о своей родине.
Пришел с младенцем на руках, то есть и маменька мне — не маменька?
А эта подстава с приданным? Я-то понимаю, что папенька как лучше хотел, но предпочла бы если и идти замуж, то за того, кому все равно, что там за мной дают.
Мои мысли плавно вернулись к Андеру. А ведь он звал замуж… хоть и в шутку… вот я дуреха…
И Алик намекал, что мне лучше остаться… Что-то знал? Подозревал?
Вернусь домой — надеру паршивцу уши!…
А вернусь ли…
За дверью скрипнула половица, заставив меня замереть в ожидании скрежета замка. Но тишину больше ничто не нарушало.
— Кто там? Отзовись. — Тихо позвала я.
За дверью засопели.
— Ну же, я слышу тебя!
— А ты маменьке не расскажешь, что я приходила? — Раздался тоненький девичий голосок одной из младших сестер Маркуса. Как ее? Белла?
— Белла, это ты?
— Да. Только тссс…
— Выпусти меня. Пожалуйста.
— Не могу… Прости. — Белла явно замешкалась. — Послушай, я пришла предупредить тебя.
— О чем? Куда еще хуже?
— Ты должна делать все, что они говорят. — Быстро зашептала девушка. — Иначе они избавятся от тебя, как только ты родишь Маркусу наследника. Ты просто будешь больше не нужна.
Я похолодела. Действительно. Хуже есть куда.
— Белла… — Я подошла вплотную к двери и села на колени, пытаясь заглянуть в замочную скважину. — Умоляю, помоги мне! Если бы я не была в таком жутком положении, не стала бы просить о помощи!
— Говорю же, не могу…
— Если ты боишься — пойдем со мной! В моем доме и тебе найдется место, мой отец…
— В качестве кого? — Горько усмехнулась девушка. — Анна, даже если бы я могла помочь тебе, то не стала бы. Речь идет не только о тебе или мне. А о выживании всей моей семьи. Ты — наш билет в будущее. Мы и сестры сможем скопить приданное, выйти в свет, заключить выгодные партии…
— А я-то тут причем?
— Прости, Анна. Я и так уже помогла тебе.
Она встала с колен, и начала быстро спускаться вниз.
А я осталась сидеть у двери. Хотелось плакать, кричать, бить толстые доски кулаком. Но едва ли это улучшит мое положение.
У меня даже заколки какой нет, чтобы попробовать вскрыть грубый замок, хоть пальцем в нем ковыряй.
Но и сдаваться я не собиралась. Они договорились на рассвете? Выиграю для себя еще один день! Отец должен рано или поздно узнать, что со мной случилось!
Тихо заблокировать дверь не получится, весь дом услышит, если я начну двигать к двери скрипучую кровать. Может, диву Амаль это и задержит, но вот Маркуса…
Я попыталась оценить крепость двери. Добротная, с ходу и не выбьешь, а разгон с той стороны будет взять проблематично. И я начала действовать.
Сложнее всего оказалось наковырять щепы с трухлявого стула. Щепа резала пальцы, и впивалась под обломанные ногти. Мне то и дело приходилось останавливаться, чтобы передохнуть и начинить получившимся мусором замочную скважину.
Сначала щепа проваливалась в грубый замок, потом — начала упираться в язычок, но я продолжала трамбовать, пока были силы.
Если им и повезет вставить ключ с той стороны, то провернуть они не смогут, а замок будет заблокирован замертво.
Мне же останется только ждать.
И молиться, чтобы меня хватились.
Отступление
Андер никогда не видел дома Анны, но из отчетов знал, где он находится. А как выглядит… Темнейшая, если понадобится, он постучится в каждую дверь в этом районе.
В какой-то момент, проезжая по кромке поля, оборотню показалось, что он почувствовал знакомый запах.
Андер даже остановил коня, чтобы принюхаться. Нет, действительно показалось.
А может и нет, все таки, уже где-то здесь ее дом. Быть может, она вчера проходила где-то мимо. Эта мысль придала ему уверенности, и Андер вновь пришпорил скакуна.
Ее дом он узнал с первого взгляда. Сложно было не узнать, настолько творение Ильи отличалось от местных построек.
Андер ненадолго остановился у калитки. Его смутило, что здесь, среди огромного числа смешавшихся запахов, не было того самого.
Он вошел в аккуратный дворик, и постучал в дверь.
Сначала тихо. А затем и требовательно.
Через некоторое время за дверью послышались шаги.
— Кто там? — Раздался встревоженный мужской голос.
— Лэрд Илья… — Андер прокашлялся. — Где Анна?
Дверь распахнулась.
Илья был в пижаме нелепой, клетчатой расцветки.
— Лэрд Андер, вот уж кого не ожидал увидеть на своем пороге. Анна на королевском отборе. — Он слегка посторонился, запуская оборотня в дом. — Зайдете? Видок у вас…
— Нет, она здесь. Я только что отчетливо чувствовал ее запах.
— Где? — Илья сразу насторожился.
— По дороге к вам.
— Погодите, я накину куртку, и покажете.
Илья скрылся в доме, и появился уже через минуту. В потертой, видавшей виды кожаной куртке, надетой прямо поверх пижамы, и грубых сапогах.
— Лэрд Андер. — Несмотря на нелепость, вид у Ильи почему-то был очень суровый. — Если это очередная уловка, чтобы выманить меня из дома…
— Если хотите, я могу поклясться Темнейшей.
— Не стоит, я вам верю.
До места, которое заприметил Андер, они добрались быстро. Даже не смотря на то, что уставший скакун с трудом нес двух всадников.
Андер принюхался. Действительно, ветер доносил до него до боли знакомый запах.
Примятая рожь, по которой явно кто-то бежал, уде успела подняться, но дорожка все еще угадывалась. А стоило пройти по ней, Андер заметил и целый вытоптанный круг.
— Здесь боролись. — Тихо сказал он, и обернувшись, увидел бледное в предрассветной темноте лицо Ильи. — И
