– С тобой точно все нормально? – недоверчиво спросила Кейси.
Я не ответила и убрала рыжевато-коричневые пряди, упавшие на глаза. Вообще-то можно было бы все им сейчас рассказать. О папе и пивных бутылках, о том, как это все странно. Ведь они мои лучшие подруги как-никак, и я им небезразлична.
Но допустим, я выдала бы папу, и что дальше? Что, если слух распространится? О чем подумают люди? Нет, нельзя этого допустить. Мне становилось неуютно даже при мысли о том, что мои близкие подруги его осудят. Ведь это мой папа! К тому же все это мелочи. У него просто временные трудности. И не о чем волноваться.
– Точно, – ответила я, заставила себя улыбнуться и отвернулась от зеркала. – Но мне правда пора. Не хочу, чтобы мама ждала.
– Удачи, – пробормотала Джессика – ее глаза по-прежнему были расширены от детского испуга. Может, стоило помягче преподнести эту новость?
Я почти уже была на пороге, когда Кейси окликнула меня.
– Эй, Би, погоди-ка.
– Что?
– Давай в выходные сходим куда-нибудь, – предложила она. – Компенсируем пропущенный День святого Валентина. Можем все вместе пойти в «Гнездо». Устроить девичник. Будет весело. Мы тебе даже мороженого купим!
– Конечно. Давайте потом созвонимся. А сейчас мне правда пора.
Я помахала им и выбежала из туалета. Мне действительно хотелось успеть на встречу с мамой, но спешила я не поэтому. Было еще одно дело.
Добежав до машины, я тут же достала телефон, набрала знакомый номер и услышала знакомый деловитый мужской голос.
– Вы позвонили в «Тех Плюс». Это Рики. Чем могу помочь?
Я хотела поговорить с папой. Убедиться, что с ним все в порядке, сказать, что вместе мы все переживем. Поддержать его, понимаете? Я знала, что ему это нужно. После вчерашнего у него наверняка выдался ужасный рабочий день. Кроме того, если уж я так спокойно переживаю случившееся, возможно, я могла бы помочь ему преодолеть тяжелые времена.
– Здравствуйте, Рики, – проговорила я. – А мистер Пайпер на месте?
– Боюсь, нет. Мистер Пайпер сегодня не вышел на работу.
На мгновение я застыла, не в силах пошевелиться. Я знала, что это значило. Но отбросив закравшиеся сомнения, убедила себя в том, что у папы просто похмелье после вчерашней тяжелой ночки. Я надеялась, что этого хватит, чтобы вспомнить, почему он бросил пить. И завтра все будет нормально.
Хотелось верить, что все так и будет.
– Спасибо, – ответила я. – Хорошего дня.
Я повесила трубку и набрала другой номер. На этот раз мне ответил бодрый и громкий женский голос.
– Алло?
– Привет, мам. – Я старалась отвечать не слишком жизнерадостно. Притворись я чересчур веселой, она бы тут же заподозрила неладное. Ведь по жизни я та еще веселушка. – Не передумала идти в кино?
– О, Бьянка, привет! – воскликнула мама. – Да, конечно, идем! Послушай, дорогая, ты сегодня с папой разговаривала? У него все в порядке? Просто вчера он очень расстроился, и когда я уходила, был в слезах. – Судя по ее голосу, она понятия не имела, что у него вчера был срыв и он напился. Знай она об этом, то говорила бы напряженно и взволнованно. Может, даже испуганно. Но она была спокойна и лишь немного встревожена. И мне стало очень не по себе от этой слепоты. Конечно, папа бросил пить почти восемнадцать лет назад, но все же. Должна же она была хоть предположить, что срыв может случиться?
Однако мне не хотелось быть той, кто сообщит ей эту новость.
– С ним все нормально. Я только что с ним говорила, буквально секунду назад. Он сегодня работает допоздна, поэтому поход в кино – как раз то, что надо.
– О, тогда отлично. Рада слышать, – ответила она. – Какой фильм хочешь посмотреть? Я даже не знаю, что сейчас идет в кинотеатрах.
– Я тоже. Но, думаю, какая-нибудь комедия нам не повредит.
16
На следующий день папе не стало лучше.
И через день тоже.
В конце недели он вышел на работу, но я была уверена в том, что состояние похмелья стало заметно окружающим тоже. В доме теперь всегда было пиво или виски. Папа каждый день засыпал на диване или сидел, запершись в своей комнате. И со мной свое поведение не обсуждал. Как будто я слепая! Я что, должна была делать вид, что ничего не происходит? Притворяться, что все нормально?
Мне хотелось что-то сделать. Приказать ему остановиться. Сказать, что он совершает огромную ошибку. Но как? Как семнадцатилетней девчонке убедить отца, что она знает, как лучше? Если бы я попыталась его остановить, он мог бы обидеться. Подумал бы, что и я его бросила. Начал бы на меня злиться.
Отец бросил пить еще до моего рождения, и поэтому об обществе анонимных алкоголиков я знала не так уж много. У него был опекун из ассоциации – высокий мужчина с редеющими волосами из Оак-Хилл. Когда я была маленькой, мама всегда посылала ему открытки на Рождество. Но папа давно о нем не упоминал, и я сомневалась, что мне удалось бы раздобыть его номер телефона, даже если бы я попыталась. Но допустим, мне бы это удалось: что бы я ему тогда сказала? Как вообще работает эта система с опекунством?
Я чувствовала себя беспомощной и бесполезной, а главное, мне было стыдно. Я знала, что теперь, когда мамы рядом не было, ответственность лежала на мне. Я должна была что-то сделать, но не знала что.
В те несколько недель, что прошли после маминого отъезда в Теннесси, дома я старалась не попадаться папе на глаза. Никогда раньше я не видела его пьяным и не знала, чего ждать. В памяти остались лишь обрывки разговоров, подслушанных в детстве. Когда-то отец был вспыльчивым и легко выходил из себя. Сейчас мне трудно было представить его таким, и если честно, не хотелось нарываться. Вот я и сидела в своей комнате – а он в своей.
Я все время повторяла, что это должно закончиться, но до поры до времени нужно держать его тайну при себе. К счастью для меня, мама оказалась достаточно наивной и велась на мои россказни о том, что все нормально, хотя актриса из меня была никудышная.
Я думала, что сложнее всего будет скрыть свои секреты от Кейси – она буквально видела меня насквозь. Поначалу я пыталась избегать ее, не брала трубку, когда она звонила, и придумывала отговорки, когда она звала меня куда-нибудь. Я так и не перезвонила ей насчет девичника в «Гнезде», который она предложила устроить тогда, в туалете. Я знала: стоило нам остаться наедине, и она бы засыпала меня вопросами. Поэтому всегда пыталась использовать ничего не замечавшую бедняжку Джессику как буфер между нами.
Но прошла неделя, и у меня появилось странное чувство, что это Кейси избегает меня.
Она звонила все реже.
Перестала спрашивать, хочу ли я пойти в «Гнездо» в выходные.
Она даже поменялась местами с Жанин за нашим столиком в столовой, чтобы сидеть на другом конце – как можно дальше от меня. И пару раз я ловила на себе ее неодобрительные взгляды.
