— Что сказал Ямасуги? — Не глядя на управляющего, президент снова допытывался у Сэкино.
— Ямасуги Китаро был в своей конторе. Мы пришли к нему вдвоем с управляющим и все рассказали. Лицо у него было очень удивленное. Он сказал, что крайне сожалеет о случившемся.
— Сожалеет?
— Короче, он сказал, что не несет ответственности за происшедшее. Этот Хоригути частенько заходит к нему поболтать, но не может же он отвечать за него! То же самое сказала и секретарша, Уэдзаки. Она добавила, что не знакомила меня с Хоригути, а лишь объяснила, что есть такой человек. Когда мы спросили, где живет Хоригути и какова его репутация, Ямасуги ответил, что точно не знает. И еще он заявил, что хотя тот и захаживает к нему в контору, но сам Ямасуги ни разу не имел с ним дела.
Президент задумался.
Ямасуги Китаро — ростовщик, известный своим умением запугивать. Следует ли принимать на веру его слова, не существует ли невидимой связи между Ямасуги и мошенниками?
Президент обхватил голову руками. У него был вид человека, попавшего в западню.
— Президент! — Управляющий быстро вскочил с кресла. Его низенькое тело вдвое согнулось в поклоне перед президентом. — Допущенная нами халатность поистине непростительна. Приношу глубокие извинения.
Управляющий стоял, в меру почтительный, сложив руки по швам. Чувствовалось, что это пустая дань этикету. Сэкино Токуитиро все так же равнодушно смотрел на это. В его искреннем рассказе о происшедшем не нашлось места только для слов извинения. Лицо его оставалось бесстрастным. Он взирал на происходящее как сторонний наблюдатель.
— О халатности потом. — Президент поднял руки и подпер ими подбородок. — Пока что у нас одна проблема — что делать с векселем на тридцать миллионов, который у нас выманили. Надо подумать, что мы можем предпринять.
— Тридцать миллионов — это сейчас для нашей фирмы большая сумма, — сказал управляющий. — Я не вижу, где бы их можно было взять. А что, если нам обратиться в судебные органы, пусть они схватят мошенников?
— То, что предлагает управляющий, резонно, — сказал адвокат Сэнума. Он спокойно закурил сигарету. — Однако в результате о происшедшем станет широко известно. Возникнет проблема доверия к фирме. Хотя речь идет об «интеллектуальном» преступлении, совершено ведь оно очень простым способом. Кстати, именно простота способа и позволяет легче одурачить.
Адвокат хотел сказать, что незамысловатость трюка, на котором была основана афера, выставит фирму на всеобщее посмешище.
— Так что же, надо погашать вексель, зная, что нас обвели вокруг пальца? — Управляющий посмотрел на адвоката.
— Как вы знаете, вексель является безусловным денежным документом, поэтому, если он законным путем будет переписан на третье лицо, не останется ничего другого, как оплатить его. Если же вы хотите предпринять какие-то законные меры против этого, надо обратиться в полицию, пока вексель в руках у мошенников. Ничего другого не остается. Но думаю, что и это бесполезно. Полагаю, они уже сейчас дважды передали вексель из рук в руки. Так что, даже если заявить в полицию, толку от этого ждать нечего. Все только посмеются, и репутации фирмы будет нанесен урон. Советую вам это хорошенько обдумать.
Итак, проблема заключалась в том, наносить ли ущерб престижу фирмы, или сохранять все в тайне.
— А случалось ли подобное в других фирмах? — спросил управляющий. Он явно уже более или менее пришел в себя после того, как произнес слова извинения.
— Довольно часто. Мне рассказывали по секрету, — ответил адвокат.
— Какие же меры предпринимают в этих случаях? — задал вопрос президент.
— В первоклассных фирмах, — начал объяснять адвокат, — делают из этого совершенную тайну. Как-то одна фирма потерпела ущерб в сто миллионов иен. Но не стала обращаться в судебные органы, опасаясь, как бы это не просочилось наружу.
Больше никто не задавал вопросов. Тягостная тишина воцарилась в директорском кабинете. Слышалось только какое-то недовольное бормотание, исходившее от управляющего.
Президент снова обхватил голову руками и оперся на подлокотник софы. Зрелище это было не из приятных. Чтобы не смотреть на него, остальные присутствующие, за исключением Сэкино Токуитиро, уставились на носки своих ботинок.
Только Сэкино продолжал сидеть с отсутствующим видом.
Вдруг президент отнял руки и поднял голову. Лицо его было пунцово-красным.
— Хорошо. Обращаться в полицию — пустое дело. Оставим все в тайне, — произнес президент.
Он решил сохранить доверие к фирме. Все ахнули и разом посмотрели на него. Но в налитое кровью лицо невозможно было глядеть. Присутствующие отвели глаза и потупились.
— Сэкино-кун! — заорал президент. — Это ты нанес фирме такой ущерб! Ты должен понести за это ответственность!
Сэкино машинально встал со стула, как мешок опустился на линолеум и раболепно коснулся его лбом.
Когда Сэкино вышел на улицу, уже пошел девятый час.
На Гиндза было много народу. Толпы молодежи и людей постарше медленно текли по улице. У всех были беззаботные, радостные лица. Никому не было дела до несчастного Сэкино, затесавшегося в эту толпу. Сэкино одиноко плелся среди нее похоронной походкой. Яркие огни витрин освещали его долговязую фигуру.
На перекрестке возле универмага Мацудзакая он почти бессознательно взял такси.
Водитель спросил, куда ехать. Но пассажир ответил не сразу. Лишь сев в машину, Сэкино понял, что нужно назвать какой-то адрес.
— Адзабу, — сказал он, не подумав. Это слово как-то само сорвалось с губ.
Машина побежала вперед. Сэкино притулился в уголке и глядел в окошко. От Симбаси они проехали мимо ворот Онаримон и двигались теперь через парк Сибуя. Фары скользили по стволам деревьев. Водитель сказал что-то приятное, но пассажир промолчал.
Когда выехали к железнодорожным путям, водитель спросил, какое место Адзабу нужно. Сэкино, будто пробудившись ото сна, сказал: «Роппонги».
Выйдя из машины, Сэкино не собирался тут же отправляться с визитом к Ямасуги Китаро. Пожалуй, он приехал сюда почти машинально. Но в глубине души ему хотелось еще раз встретиться с Ямасуги и все выяснить. Понятно, что это будет впустую. Такой человек, как Ямасуги, ничем ему не обязан. Но судьба Сэкино зависела теперь от Ямасуги, и это не давало ему покоя. Мысли его были в смятении. Ноги сами привели его сюда.
Контора фирмы «Ямасуги сёдзи» располагалась неподалеку. Это было трехэтажное здание. Света в окнах не видно. Парадный вход, конечно, заперт.
Сэкино вошел в узкий переулок и обогнул здание вокруг. Было темно. Веяло прохладой. Сэкино увидел звонок и нажал кнопку.
Одно окно на первом этаже осветилось, в нем задвигались тени. Кто-то наполовину открыл створку окна, показалась чья-то заспанная физиономия.
— Кто там?
Похоже, это был ночной дежурный.
— Меня зовут Сэкино. Нет ли там Ямасуги-сан?
— Если у вас дело, могли бы вы пожаловать завтра? Президент вечером уехал в Кансай. Если у вас деловой разговор, завтра вам кто-нибудь поможет.
Сэкино сделал паузу.
— Не могли бы вы сообщить мне адрес секретарши, ее зовут Уэдзаки? Я должен непременно увидеться с нею сегодня вечером по делу.
Ночной дежурный вглядывался в лицо стоявшего в тени Сэкино.
— Вам не удастся посетить Уэдзаки-сан. Потому что она уехала вместе с президентом. Если у вас разговор по работе, сотрудники фирмы завтра к вашим услугам, — с подозрением сказал дежурный и захлопнул окно.
Сэкино взял трубку телефона-автомата, стоявшего перед табачной лавкой.
— Это ваш сосед Сэкино. Всегда причиняю вам беспокойство. Не могли бы вы позвать мою жену? — попросил он.
Минуты три в трубке слышалась музыка. Потом раздался какой-то шум.
— Алло, алло! — Это была его жена Тиёко.
— Тиёко? Это я, — сказал Сэкино.
— Слушаю тебя.
— У меня возникли непредвиденные обстоятельства, и я на какое-то время задержусь. Имей это в виду.
Он заранее подготовил эти слова.
— Алло, алло! И это надолго?
— Не знаю. Во всяком случае, скоро не вернусь.
Жена еще продолжала кричать «алло!», но он уже повесил трубку. В ушах у него еще стоял голос жены.
Затем он купил в лавке почтовую бумагу и конверты и попросил завернуть их.
Остановил проходившее мимо такси и поехал на станцию Синагава.
К платформе линии Сёнансэн, сверкая огнями, подошел поезд, следующий до Атами. Сэкино сел в него. Заняв место, он сразу закрыл глаза, будто для того чтобы заснуть. На лбу выступил холодный пот. За два часа пути он ни разу не взглянул в окно.
Когда он сошел в Югавара, было уже половина двенадцатого. Выйдя со станции, он впервые заметил, что на небе появились звезды. У станции выстроились зазывалы гостиниц-рёканов с бумажными фонариками в руках.
