Конечно же, мне никто не ответил. Я переступила с ноги на ногу. Каменный пол холодил ступни. Ветерок из приоткрытого окна в гардеробной обдувал голые плечи и волосы. В самом начале лета солнце ещё не было по-настоящему жарким. Следовало быстрее одеться, а там дождусь, когда парни придут мыться.
Жизнь в Академии протекала по графику. Декан распланировал для нас всё: приём пищи, занятия, посещение душевой, уборка, уход ко сну. Первое время я раздражалась, но через месяц перестала обращать внимание, что мы существуем в строго обозначенном ритме.
Я отступила в гардеробную и…
— Вот крыса! — вырвалось у меня само собой.
Илма унесла одежду. На положенном месте я не нашла даже сапожек. Вот мальчишки повеселятся, обнаружив меня здесь в одном полотенце.
Ладно, ерунда! Сразу закричу, чтобы отвернулись, а Лиль поможет. В приятеле я была уверена.
Детская выходка Илмы меня не особо разозлила. Последнее время дочка банкира вела себя тихо, лишь бросала в мою сторону недовольные взгляды. Вот вырвусь на волю и выскажу ей всё, что думаю, выщипну парочку перьев из этой белобрысой курочки.
Ждать, когда появятся спасители, было тоскливо.
Комнаты располагались на первом этаже. Я выглянула в окно, размышляя, не покинуть ли душевую таким способом. Хороша картина: студентка в одном полотенце пробирается в корпус среди кустов.
Я всем телом навалилась на подоконник, рассматривая траву и дорожку, огибающую здание. Стоило понаблюдать: если кто-нибудь пройдёт мимо, я закричу.
— У тебя столько вариантов, Дикий шип!
Я обрадовалась и тут же увидела светлую макушку и горделивую осанку Гастона Эссара.
— Ну уж нет! — Отпрянув от окна, прошептала я. — Тебя я точно звать не стану.
Легко представив высокомерный и холодный взгляд декана, его с насмешкой изогнутые губы, я решила остаться дрожать голой в душевой. Посижу, подумаю о наказании для вредной Илмы.
Я развернулась и взвизгнула. Не ожидала от себя, но в голове мигом помутилось. В дверном проёме гардеробной колыхался сгусток хаоса. Родную стихию невозможно спутать ни с чем другим. Из глубины фиолетового облака, похожего на человеческую фигуру, на меня в упор смотрели белёсые, словно неживые, глаза. Или мне это лишь почудилось?
Оно будто царапало меня взглядом, а я обхватила руками плечи, закрываясь от назойливого и жадного внимания существа. Внутри облака бились и трепетали языки магии, скручивались в нити, которые беспорядочно вытягивались из сгустка материи, дрожали и развевались будто на ветру. Чёрная клякса напоминала криво слепленную богиню Глунадр. Дело рук Илмы или…
— Демон! — Из моих лёгких вырвался еле слышный сип.
Возможно, так выглядят те самые паразиты, лезущие из разломов или сущности, порождённые хаосом на той стороне реальности. Они приходят питаться магическим даром. Оно сожрёт меня и не подавится.
— Что ты такое?
У меня похолодела спина и ноги. Пламя в груди скукожилось до маленького шарика, а собранные ранее нити магии истаяли в пальцах. С печатью на руке я не сотворю годного заклинания. Слабая, ещё и без одежды, я отличная жертва для нападения.
Я быстро осмотрелась, но не нашла в комнате ничего подходящего для защиты. Он понял, что я безоружна. Сгусток хаоса задвигался и рванул вперёд. Во мне точно распрямилась долго сжимавшаяся пружина, толкнув к окну. Я дёрнула раму, вскочила на подоконник и не глядя сиганула вниз, ожидая удара о землю. В последнюю секунду я вспомнила слова декана, что печать не помешает атаковать паразитов, выползших из хаоса.
Я зажмурилась, охнула, ощутив соприкосновение с чем-то достаточно твёрдым, и завалилась лицом вниз.
Удобно распластавшись на траве, я несколько мгновений гадала, почему она подо мной шевелится и недовольно пыхтит. Ещё у травы нашлись сильные руки: меня бросило в жар, когда горячая волна прошлась от лопаток до места, где заканчивалось полотенце, обёрнутое вокруг моего тела. Кто-то беззастенчиво меня ощупал.
Всё прояснилось, когда предполагаемая трава заговорила низким и хриплым голосом:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Вы всё-таки решили меня убить, Кирстен Шип?! Замысловато…
Я поёрзала и распахнула глаза, чтобы столкнуться взглядом с господином Эссаром. Серое марево затягивало не хуже хаоса. Губы были приоткрыты точно для поцелуя, а ладони Гастона замерли на моих ягодицах.
О чём я думаю?!
Вероятно, он подумал о том же:
— Вам удобно, Кирстен? — язвительно поинтересовался Эссар, пытаясь сесть вместе со мной.
Так наша поза выглядела ещё двусмысленнее, но я никак не могла совладать с собственным телом. Оглушённая после пережитого ужаса и падения, я безвольной куклой держалась за плечи декана. Только моргала и неровно дышала, смотрела на Гастона, точно видела впервые: красивый, с волевым, немного хищным лицом, но уставший и тени под глазами.
Опять провёл ночь с Элизи? Не спал до утра, развлекаясь на балу у ректора? Или разбирал ворох бумаг у себя в кабинете?
Мне вдруг остро захотелось узнать, что скрывается за молчаливостью декана, за тяжёлым взглядом серых, точно мокрые булыжники, глаз…
— Что-нибудь случилось? — в его взгляде появилось беспокойство. — Почему вы кричите и прыгаете из окон? В таком виде…
Последний нервный вздох, и меня точно пронзило молнией, оживляющей не только тело, но и прежние чувства презрения и злости. Я оттолкнула Эссара и поднялась на ноги.
— Вы желали, чтобы я училась. Вот! Я учусь!
— Чему? — брови Гастона приподнялись.
— Прыгать из окон. Очень полезное умение.
Я расправила плечи и направилась по дорожке к углу здания. Мелкие камешки кололи ступни. Плевать! Дойду до спальни, разыщу Илму и наподдам заразе.
— Вы пойдёте прямо в полотенце? — озадаченно поинтересовался Эссар.
— У вас есть возражения? Уставом факультета запрещено ходить в полотенце?
— Не припомню, но всё же…
— Хотите, чтобы я пошла вовсе без него?! — с вызовом фыркнула я и сделала вид, что готова сорвать с себя тряпку.
Тут же зашипела и поджала одну ногу: острый камень болезненно воткнулся в пятку.
— Стоять! — резко приказал декан.
Гастон догнал меня, набросил на плечи сюртук и развернул к себе.
— Вы простудитесь, — Гастон запахнул на мне полы сюртука, который оказался велик.
Я внутренне разрывалась от противоречий: вырваться или позволить позаботиться о себе? Ненавижу предателя, но как приятно пахнет травами одежда, пахнет Эссаром. Сюртук ещё хранил его тепло.
Эссар перевёл взгляд на мои босые ноги. Я охнула, когда он подхватил меня на руки. Решительность и дерзость оставили мою душу.
Он понёс меня в корпус, будто имел право прикасаться, носить на руках, отдавать свою одежду, заботиться. Голова пошла кругом, а сердце забилось так часто, что я опасалась — Гастон слышит его стук. Услышит и догадается о моём волнении.
Эссар нёс меня точно ценный трофей, а я обхватила его за шею, опасаясь выскользнуть из рук. Он дошёл до комнаты девочек, хотя мог отпустить сразу на пороге факультета. Мимо проплыли ошарашенные лица девчонок, удивлённая Урса, растерянная и грустная Жюли. Она ведь так и не рассказала, что произошло. Надо расспросить…
— Гас, ты не много на себя взял? — красавица Элизи возникла в конце галереи, небрежно держа в руках папку с бумагами.
Эссар поставил меня на ноги. Я успела увидеть, как у него дёрнулись губы и застыло лицо, возвращая обычную маску скучающего и высокомерного аристократа. Секунду назад он был совсем другим. Я готова была поверить, что ему действительно не плевать на меня, даже собиралась рассказать о чудовище в душевой.
Декан с холодным безразличием оглядел меня:
— Я не стану вас наказывать, студентка Шип, — громко произнёс он, точно распекая за проступок. — В другой раз покидайте душевую обычным способом, а не через окно.
— Так и сделаю, чтобы вам угодить! — бросила я ему в лицо и убежала в спальню, лишь бы больше не видеть ни Элизи, ни Гастона.
Болван и предатель! Ничего не скажу!
