«Нашему генерал-майору Потемкину. Оказанная Вами сего 1770 года июля 7-го дня неустрашимая храбрость при овладении батареями и неприятельским лагерем учиняет Вас достойным к получению отличной чести и Нашей монаршей милости по узаконенному от Нас статуту военнаго ордена Святого великомученика и Победоносца Георгия, а потому Мы Вас в третей класс сего ордена всемилостивейше жалуем, и знак онаго здесь включая, повелеваем Вам его на себя возложить и носить на шее по установлению Нашему. Сия Ваша заслуга уверяет Нас, что Вы сим монаршим поощрением наипаче почтитесь и впредь равным образом усугублять Ваши военные достоинства».
Сердце Григория Потемкина озарилось небывалой радостью при получении этого известия о признании его заслуг и знака высшей воинской награды России — ордена Святого Георгия, учрежденного только в 1769 г. В его статусе было сказано: «Ни высокий род, ни прежние заслуги, ни полученные в сражениях раны не приемлются в уважение при удостоении к ордену Св. Георгия за воинские подвиги; удостаивается же оного единственно тот, кто не только обязанность свою исполнил во всем по присяге, чести и долгу, но сверх сего ознаменовал себя на пользу и славу Российского оружия особенным отличием». Орден мог получить, например, тот, кто, «лично предводительствуя войском, одержит над неприятелем, в значительных силах состоящим, полную победу» или возьмет неприятельскую крепость. Эта награда могла быть выдана также за взятие неприятельского знамени, захват в плен главнокомандующего или корпусного командира неприятельского войска и другие выдающиеся подвиги.
Орден Св. Георгия был четырех степеней, причем первый раз награждаемый представлялся к низшей, 4-й, степени, в следующий раз — к более высокой и, наконец, совершивший четвертый выдающийся военный подвиг мог быть представлен к награждению орденом Св. Георгия 1-й степени. Тем более удивительно, что Потемкин сразу получил знаки 3-й степени; это говорит о небывалой отваге в сражении.
Учреждение ордена Св. Георгия было торжественно отмечено в Санкт-Петербурге 26 ноября 1769 г., причем Екатерина II как учредительница ордена в тот день возложила на себя знаки 1-й степени. Заслужить Георгиевский орден было чрезвычайно трудно. За первые сто лет существования этой награды орден низшей, 4-й, степени за боевые заслуги получили 2239 человек, 3-й степени — 512 человек, 2-й степени —100 человек и 1-й степени — 20 человек. Многие знаменитые победы российской армии и флота при Кунесдорфе, Чесме, в Кагуле, Очакове, Измаиле получили отражение в наградных медалях — причем зачастую инициатором и автором проектов медалей являлся ставший тогда уже во главе Военной коллегии князь Г.А. Потемкин («За храбрость и усердие», «За службу», «За усердную службу», «За верность» и др.). Все рисунки наградных медалей обязательно утверждались Екатериной II, да и она сама очень интересовалась медальерным искусством и являлась автором многих проектов медалей и надписей на них.
Благодарный за признание его достоинств, генерал Потемкин решился ответить на официальный указ Екатерины II коротким письмом с изъявлением верноподданнических чувств и искренними словами: «Нет для меня драгоценней жизни — и та Вашему величеству нелицемерно посвящена. Конец токмо оной окончит мою службу». Как верно он видел свое будущее! Воодушевленный почетной наградой императрицы, Григорий Потемкин с еще большим рвением стал участвовать в тяжелейших сражениях с османской армией. Деятельное участие он принимал во взятии Измаила 26 июля 1770 г.; в горевшее предместье крепости Килии он вступил первым, затем после соединения всего корпуса с деташементом[4] при начавшейся осаде командовал правым крылом и, заняв форштат, прикрывал батареи, неоднократно отражая неприятельские вылазки.
Глава русских войск П.А. Румянцев оценил незаурядную личность Потемкина и способствовал его росту и продвижению по службе. 31 июля 1770 г. в реляции императрице из лагеря при устье реки Кагул он писал: «По справедливости я также должен засвидетельствовать и о подвигах отделенных на сие время от армии генерал-майоров и кавалеров Глебова, графа Подгоричани, Потемкина и брегадира Гудовича, которые со вверенными им войсками сохранили целость пропитания нашего и нападки хана крымского со всею ордою в ничто обратили». Отпуская осенью 1770 г. Потемкина в Петербург, П.А. Румянцев отрекомендовал его Екатерине как инициативного, решительного и способного военачальника: «Ваше величество видеть соизволили, сколько участвовал в действиях своими ревностными подвигами генерал-майор Потемкин. Не зная, что есть быть побуждаемому на дело, он сам искал от доброй своей воли везде употребиться. Сколько сия причина, столько другая, что он во всех местах, где мы ведем войну, с примечанием обращался и в состоянии подать объяснение относительно до нашего положения и обстоятельств сего края, преклонили меня при настоящем конце компании отпустить его в Петербург ко удовольствию его просьбы, чтобы пасть к освященным стопам Вашего величества». Боевой генерал был отменно принят при дворе, одиннадцать раз приглашался к царскому столу, присутствовал на первом празднике Георгиевских кавалеров, ставшем с тех пор традиционным собранием воинов, прославившихся своими подвигами. Не могла не обратить внимания на молодого генерала и государыня, хотя в это время звезда братьев Орловых находилась еще в зените. Возвращаясь в армию, Потемкин вез письмо Екатерины, в котором она писала о нем как «о человеке, наполненном охотою отличить себя. Также ревность его ко мне известна. Я надеюсь, что Вы, — обращалась императрица к Румянцеву, — не оставите молодость его без полезных советов, а его самого без употребления, ибо он рожден с качествами, кои Отечеству могут пользу приносить».
Вернувшись в строй, Потемкин отличился в это время как «вождь конницы»: налетит со своими кирасирами на турецкий лагерь за Дунаем, ударит неожиданно, порубит янычар и вернется обратно. В 1771 г. он принял команду над корпусом, находившимся в Крайовском банате, отразил нападение турок на Крайов и, перейдя через Дунай, атаковал и вытеснил их из Цимбы, «разбил и прогнал, город разорил и, отняв все неприятельские суда, перевез на свой берег», 17 мая разбил 4-тысячный турецкий отряд на Ольте, осаждал крепость Турку, выдержал атаки неприятеля при обороне Журжи. 10 июля 1771г. Григорий Потемкин, соединившись с корпусом князя Репнина, участвовал в сражении при Бухаресте, командуя флангом. Противник был разбит, а храбрый генерал гнал бегущую турецкую армию за реку Араке.
В 1772 г. в военной кампании настало затишье, Турция запросила перемирия. Мирные переговоры велись в Фокшанах и Бухаресте, но окончились провалом. Оттоманская Порта (так в XVIII в. называлась Турция), поддержанная Францией и Австрией, отказалась признать условия, выставленные Россией: независимость Крымского ханства и свободу плавания русских судов на Черном море и в проливах. Военные действия возобновились в 1773 г. Истощенная войной Россия нуждалась в мире, и Екатерина II требовала от Румянцева решительного наступления на Балканы. Главнокомандующий решил переправить армию за Дунай и овладеть крепостью Силистирия — опорным пунктом противника. Для разведывания положения неприятеля трем генералам — Салтыкову, Вейсману и Потемкину — было приказано провести частные поиски за Дунай. В мае в монастырь Негоешти на левом берегу Дуная, напротив Туртукая, прибыл новый командир — 43-летний генерал-майор Александр Васильевич Суворов, уже давно стремившийся попасть в армию Румянцева. Именно здесь, в боевой обстановке, состоялось знакомство двух великих людей, которым предстояло не только вести совместные действия против неприятеля в этой войне, но и затем долгие годы трудиться над укреплением Российского государства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
