— Всё, — подвёл итог Серёжа, — Светочка теперь ни посуду мыть не будет, ни шарлотки печь, она у нас теперь может только у зеркала стоять и собой любоваться, поскольку в этом наряде тянет никак не меньше, чем на особу императорской крови.
— Ну тебя, — смутилась Светлана, — спасибо, Ген, мне всегда хотелось такое чудо примерить хотя бы один разочек.
— Теперь твоё, — засиял Гена, — носи хоть круглосуточно. Марин, а тебе я отыскал то, что является диковинкой даже в самой Японии.
Он с осторожностью достал из сумки какой-то большой свёрток, замотанный во много слоёв мягкой обёрточной бумаги. Развернув его, он ухватил за горлышко и вытащил длинную и очень странную бутылку. Она была винтообразной формы, словно пара перекрученных между собой верёвок. Внутрь её были вложены какие-то яркие не то ягоды, не то овощи, своим внешним видом напоминавшие небольшие круглые перцы, висящие единой виноградной гроздью. По дну бутылки и по бокам вились загадочные изумрудно-болотные травы и листья, названия которых никто за столом не знал. Раствор имел тёмно-янтарный оттенок, насыщенный и тёплый, не похожий ни на что виденное ранее.
— Что это такое? — удивилась Маришка, беря с осторожностью бутылку в руки.
— Еле довёз, боялся, разобью, всю дорогу на коленях держал, даже в багаж не стал сдавать.
— Все двенадцать часов? — не поверил Серёга.
— Даже немного больше, — честно ответил Генка. — Это, Маришка, декоративный элемент любой японской кухни. Что там есть внутри, я тебе сказать не могу, какой-то замаринованный заморский продукт, наверное, как наш помидор или перец. Я думаю, открывать и есть не стоит, по крайней мере в Японии я с этим не встречался, эта штука стоит просто для красоты.
— Спасибо, Геночка, очень необыкновенная вещь, — поблагодарила Маришка с сияющими глазами, прикидывая, как здорово будет смотреться это яркое украшение на подоконнике в кухне.
— Мариш! Суть необыкновенности этой вещи состоит не в его яркости и экзотичности.
— А в чём?
— Присмотрись внимательнее, горлышко этой витой бутыли чрезвычайно узкое, а предметы, помещённые в неё, намного больше по объёму, почти втрое, особенно там, где самое широкое место, на дне. Видишь, нижний шарик занимает почти всю поверхность дна.
— Ой, — изумилась Маришка, — а я сразу и не обратила на это внимания. А как же они так смогли сделать?
— Они прикрепляют эти бутылки к растениям в тот момент, пока ещё есть возможность опустить плоды в бутылку, то есть тогда, когда они находятся ещё практически в состоянии завязи. Бутылка прозрачная, солнечный свет, необходимый для развития плодов, попадает сквозь стекло, а корень питается от земли очень даже полноценно, поэтому они растут в бутылке так же, как и их незакупоренные сородичи.
— А как же они становятся консервами? — резонно поинтересовалась Маришка.
— Дорастив плоды до определённого размера, гроздь срезают, а потом аккуратненько, пинцетиком, декорируют всё это листьями. Потом, я думаю, поступают приблизительно так же, как моя Светлана, когда маринует огурцы: стерилизуют, заливают, закрывают, и — готово.
— Надо же, чего только не бывает на свете! — восхитилась Маришка.
— Серёга! — громко воскликнул Якорев, — теперь твоя очередь принимать дары волхвов.
— Я весь внимание.
— Наверное, ты неоднократно слышал, что в Японии существует национальный обычай харакири, с моей точки зрения, весьма варварский, но считающийся самым обыкновенным делом в самой стране.
— Я не понял, какое отношение харакири имеет ко мне, разве я достоин подобной участи?
— Харакири — это, конечно, древний обычай. Для этого у них существовал даже специальный короткий меч, слегка сжатый по краям. Сейчас это уже далёкое прошлое, и эти мечи не используются, они стали чем-то вроде раритета, но до сих пор во многих домах они вывешиваются на самом видном и почётном месте, как бы символизируя порядочность и честность его хозяина. Серёга, я привёз тебе такую штуку, — гордо провозгласил Генка, — потому что всегда считал тебя достойным человеком. Я думаю, живи ты в Японии сейчас, тебе в доме держать его было бы не стыдно.
— Спасибо тебе, Ген, и за подарок, и за твоё мнение обо мне, — серьёзно произнёс обычно весёлый Сергей.
— Лёвушка, остался ты один обойдённый моим вниманием. Я вот рассказывал ребятам, как ты надо мной в ресторанчике потешался, они животы со смеху надорвали. — Все загудели, вспоминая этот эпизод.
— Ген, тяжело в ученье — легко в бою, это ещё великий Суворов изрёк, — проговорила Светлана.
— Вот именно, — подхватила Маришка, улыбаясь во всё лицо.
— Это всё понятно, — согласился Геннадий, — но есть другая поговорка: долг платежом красен.
— Давай считать, что ты мне ничего не должен, — решительно проговорил Лев, испуганно замахав руками, но глаза его светились мягким весёлым светом, потому что он догадался, что его друг наверняка придумал что-нибудь эдакое, достойное ответа.
— Дорогой Лёвушка, я безропотно молчал, когда ты поил меня тёплой рисовой баландой, убеждая в том, что это самая настоящая водка; я ел сырую рыбу с неизвестным именем, обламывая зубы о непроваренный рис; я пытался удержать в руках палочки, выбивающие азбуку Морзе в моих сведённых судорогой пальцах. На тарелке синим пламенем горел костёр, из чашек шёл непонятный дым, но я крепился изо всех сил, принимая в расчёт то, что было, по твоим словам, производственной необходимостью.
— Я в полной мере оценил силу твоих страданий, — покаянно опустил голову Лев.
— Час расплаты наступил, — провозгласил Генка, вытаскивая из сумки невысокую бутылку, похожую на обыкновенную водочную тару.
Сначала никто не понял, в чём суть подарка, но, присмотревшись внимательнее, все разинули рты. В бутылке, наполненной прозрачной желтоватой жидкостью, была замаринована самая настоящая змея, свёрнутая упругими кольцами. Мелкие чешуйки кожи, переливаясь на свету, бросали тонкие лучики блестящих отсветов. Её глаза были безжизненными, потухшими, но от этого устрашающий вид нисколько не изменился.
— Ты хочешь сказать, что это пьют? — пробормотал Серёга. — Или никто этого точно не знает, потому что после подобной дегустации поделиться опытом просто некому?
— Она настоящая? — Тётя Сима потрясённо приложила обе руки ко рту.
— Надеюсь, что ты брал это в государственном магазине, — заметила оптимистичная Светочка.
— Один — один, — подвёл итог Вороновский, резким движением свинчивая крышку, а потом осторожно придерживая бутылку за горлышко. — Я знаю, что это такое, поверьте мне, вещь потрясающая. Это действительно разновидность водки, очень дорогая и высоко ценящаяся в Японии и на всём Востоке. Змея там настоящая, причём одна из самых ядовитых на Земле.
