Читаем без скачивания Приключения Майкрофта Холмса - Куинн Фосетт

– Но ведь Братство, это… это тайна, – пробормотал я, притворяясь внимательным слушателем.

– Это учтено в моих планах. Некоторые из министров безумного Людвига входят в наши ряды, так что я уверен в их поддержке. Мы могли бы нанести удар уже в ближайшем месяце, если бы не противодействие Англии. Название моей страны он произнес с нескрываемым презрением. Но Братство не зависит от суеты мелких чиновников. Мы можем заставить их плясать под нашу музыку. И сейчас для этого нужно всего лишь узнать, что же везет этот шотландец. На сей раз его улыбка породила в моем сознании образ ядовитой змеи, разверзшей в атаке пасть. Теперь вы понимаете, почему для нас так важно сейчас ваше добросовестное сотрудничество. На сегодня король устраивает нас, но на него нельзя положиться ни в чем, кроме строительства дворцов и крепостей. Если ему придет в голову блажь связаться с Золотой Ложей, то нам может грозить преждевременное разоблачение. Надеюсь, вы понимаете, что меня это не устраивает.

Впрочем, я понял больше, чем было сказано, а именно, что мне не позволят долго оставаться в живых после всего услышанного. Следовательно, меня должны убить вскоре после того, как фон Метц перестанет нуждаться во мне.

Герр Дортмундер с явным одобрением выслушал речь. Он явственно желал произвести на меня впечатление своей значимостью и близостью к предводителю. Эта близость меня очень беспокоила.

– Есть еще одна трудность, – продолжал фон Метц. – В британском правительстве есть люди, пытающиеся противостоять мне. Они прилагают все усилия для того, чтобы это дурацкое Соглашение было подписано. К тому же еще Золотая Ложа… – Последние слова прозвучали подчеркнуто небрежно, но я-то знал, что он ожидает моей реакции. Любая заминка сейчас могла оказаться роковой.

– Золотая Ложа? – переспросил я, уставившись на него с дурацким видом.

– Да, раньше она входила в Братство, но десять лет назад отделилась от нас и теперь преследует свои собственные цели. Эти цели предосудительны, а сама она очень опасна. Члены ложи объявили себя врагами Братства и поклялись разрушить все наши планы. И в Люксембурге на вас наверняка напали их люди. Мне известны все мастера шпионажа, действующие в Европе, не говоря уже о Золотой Ложе. – Он нахмурился и сделал жест, из которого можно было недвусмысленно заключить, что последних, попадись они ему в руки, ждала бы мучительная смерть.

– Ну их совсем, это слишком сложно для меня, – запротестовал я. – Братство, Золотая Ложа… Что там еще дальше?

– Пожалуй, все. Хватит с вас и этого.

– Этот малый, в Кале, тоже был оттуда? – Мне не хотелось задавать этот вопрос, как, впрочем, не хотелось и слышать ответ.

– Скорее всего, – ответил фон Метц. – Но, впрочем, его могло подослать британское правительство или…

– Только не это, – осмелился я прервать его. – У того был сильный немецкий акцент, как у герра Дортмундера.

– Ах, вот как, – сказал фон Метц, словно мои слова что-то разъяснили ему. Сделав несколько шагов, он повернулся с таким видом, будто его осенило. – Тогда он точно должен быть из Золотой Ложи. Или же, – продолжил он после недолгой паузы, – один из тех баварцев, которые узнали слишком много и теперь пытаются помочь заключению этого Соглашения. Пожалуй, учитывая их намерение сохранить Соглашение в тайне, от них можно ожидать таких действий.

От этих слов мне не стало легче.

– Ну и что мне теперь делать? – резко спросил я. – Ведь на плахе лежит моя голова. Как я смогу уберечься от этих золотарей и половины государственных служащих Германии? А тут еще и король, от которого можно ожидать неведомо чего!

– Вам не следует беспокоиться об этом, мистер Джеффрис, – с угрозой в голосе приказал фон Метц.

– Легко вам говорить, – пробормотал я.

Фон Метц метнул в меня бешеный взгляд.

– Я не ожидал, что нам придется иметь дело с таким трусом, – резко бросил он.

– Я вовсе не трус, а просто берегу свою шкуру, – возразил я. – А события последних трех дней доказывают, что мне есть чего опасаться.

– Из ваших слов мне показалось, что вы куда больше думаете о своей безопасности, чем говорите вслух, – недоверчиво сказал фон Метц, – но может быть, я неверно понял вас.

– Именно, что неверно. Август Джеффрис не прячется от драки, но будь я проклят, если позволю убить себя из-за какой-нибудь ерунды, в которой нет моей доли. Тем более просто так. – С каждым словом я распалял в себе негодование, чтобы полностью скрыть трепет. – Откуда я знаю, вдруг вы хотите подставить меня как мишень под выстрелы всяких там лож, а сами тем временем будете обстряпывать какие-то свои делишки? А что мне делать, чтобы не допустить ошибки, если завтра кто-нибудь опять придет убивать меня? Вы можете сказать мне, что надо делать? Может, мне стоит поинтересоваться, на кого они работают, прежде чем мне нанесут смертельный удар? Или, может, следует подать им условный знак? Да и вообще, откуда мне знать, заплатите ли вы мне за работу хоть фартинг? Ах да, вы ведь обещали, ну а что будет с моей женой и детьми, если я окажусь в безымянной могиле, а вы смоетесь неизвестно куда?

– Мы так не поступим. – Герр Дортмундер обиделся не меньше, чем я.

– Почему я должен вам верить? Потому что вы так сказали? Или потому что вы засели в замке и расставили вокруг людей? А может, потому что вы все время твердите о вашем проклятущем Братстве? – Я хрипло засмеялся. – После событий последних дней я ни в чем не могу быть уверен.

– Вы оскорбляете нас, мистер Джеффрис, – воскликнул герр Дортмундер.

– Но он же не слепой. – Фон Метц заговорил совсем негромко, но мы оба сразу умолкли. – Может быть, вам послужит доказательством то, что я переведу в тот банк Лондона, который вы укажете, сотню фунтов для вашей семьи, – предложил он. – Это успокоит вашу совесть относительно жены и детей.

Эта уступчивость обеспокоила меня.

– Пусть будет две сотни, – прорычал я. Теперь я окончательно убедился в том, что мои дни сочтены, и деньги, о которых мы спорили, были ценой моей жизни.

– Согласен, – ответил фон Метц, с довольным видом потер руки и подошел к сонетке, подвешенной около камина. – Сейчас мы пообедаем вместе, а потом вы сможете отдохнуть. Завтра вы в обществе герра Дортмундера отправитесь в Мюнхен. Шотландец пробудет там не менее двух дней. Герр Дортмундер устранит его слугу, а все остальное должны будете сделать вы. Если не справитесь с заданием, то лишитесь гораздо большего, чем глаза. – Он, ухмыльнувшись, указал на мою повязку.

Я слушал, и с каждым его словом на душе у меня становилось все тяжелее: было ясно, что фон Метц зачитывает мой смертный приговор.

Наконец-то все завершилось. Через два часа после разговора с клерками М. X. отбыл на побережье в отдельном купе ночного поезда. К утру он уже будет во Франции, если Бог и Канал того пожелают. Поезд «Меркурий» стоит наготове, чтобы в тот же час умчать его в Германию. Эдмунд Саттон смог предоставить М. X. одежду и прочие принадлежности для этого путешествия.

Сейчас Саттон замещает М. X. и проводит время за изучением роли Анджело из «Меры за меру». Он уже не раз играл роль М. X. и теперь не видит в ней никаких трудностей, во всяком случае по его собственным словам.

Сегодня вечером я хочу навестить мать, а затем свяжусь с ее солиситором, чтобы отдать распоряжения насчет ее дома в Рединге.

Глава 14

Проведя беспокойную ночь в продуваемой сквозняком комнате, с неуютной, как могила, кроватью, маленьким камином, пожиравшим дрова, как большая печь в пекарне, и безбожно коптившим масляным светильником, я впервые порадовался тому, что моя записная книжка, в которой были шифры, погибла. Те немногочисленные строчки, которые я записал, восстановив по памяти, должны были броситься в глаза первому же любопытному так же явно, как струя расплавленного металла в темноте. Поэтому всю бесконечную ночь я прятал их на груди, под рубашкой, и мне казалось, что я лежу на камнях. На рассвете меня разбудил один из охранников. Он сказал, что я должен за сорок минут умыться, побриться и позавтракать и выйти во двор полностью готовым к отъезду.

Герр Дортмундер уже поджидал меня подле коляски с поднятым верхом. На сиденье лежали две медвежьи полости.

– Похоже, что с утра будет дождь, – пояснил он.

Это были единственные слова, сказанные нами на всем протяжении пути к старинному городу Фрайзингу, некогда выбранному епископом в качестве центра епархии. Теперь же это было ничем не примечательное местечко: роль центра провинции полностью перешла к Мюнхену.

– Не высовывайтесь, – предупредил Дортмундер, – за нами могут следить.

Поскольку городок был когда-то центром епархии, в нем насчитывалось необычайное количество церквей. К одному из этих старинных зданий мы и подъехали. Но не к кафедральному собору, занимавшему центральную площадь, и не к собору Святого Бенедикта; мы торопливо миновали древнее строение, несомненно относившееся к позднеготическому периоду, украшенное великолепными витражами. Я наклонился вперед и вытянул шею, пытаясь получше рассмотреть здание.