Она обдумала это, нахмурившись, а затем сказала:
– У нас нет машин, и у нас не очень много уединения. Мы трахаемся, но при этом говорим об этом своим родителям.
– Вы т-тр…
– В конце концов, они все равно об этом узнают, – быстро сказала она. – Иди и трахайся, но скажи маме и папе – вот что сказал мне мой брат Энди, когда я стала подрастать. И в школе нас учат, как избежать беременности, если ее не хочешь. Я не буду трахаться с парнем, который не нравится моим родителям, но это все равно оставляет мне большую свободу. Конечно, женитьба – более серьезная вещь. – Она заметила выражение его лица, которое было, вероятно, необычным. – Что случилось? Я сказала не то слово?
– Нет. Мы тоже его употребляем. – Это было попадание в десятку. Можно говорить о прозорливости.
В переулке пахло мочой и гниющим мусором. С одной стороны тянулась глухая деревянная стена, с другой цепная изгородь, заросшая плющом. На черной поверхности асфальта были видны белые пятна высохшей мочи. Лейтенанту отдела по расследованию убийств Доновану хотелось зажать нос пальцами, но он не осмелился. В начале переулка росла гудящая толпа черных.
– ПОЛИЦЕЙСКИЕ УБИЙЦЫ! – Голос принадлежал женщине, но был совсем не женственным.
– Скоро подъедет полиция метрополитена, – тихо сказал сержант Ортиз.
– Начальник местного отдела опасается, что не сможет их сдержать.
Донован кивнул и вернулся к телу, которое лежало скрючившись за переполненным мусорным баком. Это был молодой негр. Под густой африканской шевелюрой почти не осталось лица. И не должно было остаться после выстрела дробью четвертого номера из двадцатидюймового ствола ружья для подавления мятежей двенадцатого калибра Ремингтон Модель 870.
В груди тоже была большая дырка.
Недалеко от тела стояло около дюжины полицейских. Чуть поодаль стояли двое других, не вместе с остальными, но в то же время и не отдельно от них. Донован сделал рукой знак одному из них и отвел его на несколько шагов от остальных. Негромким голосом он сказал:
– Хорошо, Паттерсон, расскажи мне об этом еще раз.
– Есть, сэр. Мы получили звонок в девять шестнадцать сегодня утром. Хозяин дома слышал шум у задней двери. Когда мы прибыли по адресу позвонившего, мы подъехали к задней двери. В этот момент неустановленный черный мужчина выскочил в дверь и бросился бежать по переулку. Я стал преследовать его бегом, а офицер Фаррер на патрульной машине поехал к другому концу переулка.
Перед тем как выбежать в переулок я вытащил мой служебный пистолет и увидел офицера Фаррера с противобунтовым ружьем в руках на другом конце переулка. Выбежав на аллею, я услышал по крайней мере два выстрела. Выстрелы были из-за мусорного бака. Я закричал «полиция!», и услышал еще один выстрел. Вспышка привлекла мое внимание, и я увидел вооруженного подозреваемого, который пригнулся за мусорным баком. Я прицелился в бак на уровне груди и сделал один выстрел. Когда я выстрелил, я услышал выстрел ружья моего напарника.
Подозреваемый упал из-за мусорного бака. Когда мы подошли к нему, мы обнаружили рядом с подозреваемым автоматический пистолет «Кольт-Коммандер» сорок пятого калибра. Затем мы сообщили об участии в перестрелке диспетчеру.
После того, как он повторит это еще несколько раз, он будет рассказывать отлично, подумал Донован. А сейчас Фаррер…
Он раздраженно поднял голову и увидел, как в дальний конец переулка въезжает черный «Империал». Сдерживающая толпу цепь полицейских быстро расступилась и пропустила машину. Он увидел поднимающиеся и опускающиеся полицейские дубинки.
Кто-то кричал:
– СПРАВЕДЛИВОСТИ!
– Надеюсь, что полиция метрополитена скоро прибудет сюда, – сказал Паттерсон. – Я могу идти,сэр?
Донован кивнул и встал, ожидая Империал. Когда машина приблизилась, он узнал Маклина Стивенса и почувствовал облегчение. У мэра работало несколько странных людей, но Стивенс был нормальным.
Стекло в дверце опустилось. Стивенс взглянул на Донована и вопросительно поднял брови. Донован начал.
– Кажется все законно, – сказал он. – Какой-то ненормальный юнец стрелял из сорок пятого калибра в двух патрульных, и они его застрелили.
Стивенс недовольно нахмурился.
– Толпа считает по-другому. Почему?
– Черт, они всегда все переворачивают, когда случается стрельба, – ответил Донован. – Вы это знаете, сэр. – Он нахмурился. Что-то было не так. Стивенс реагировал не так, как нужно. Почему? Что происходит? Проклятый святоша! Не удивительно, что Стивенс так странно отреагировал. Он был не один в машине.
Донован узнал человека на заднем сиденье. Преподобный Эбенезер Клей, с давних пор активист и лидер движения за гражданские права. Какого черта он здесь делает? Донован лихорадочно пытался припомнить, что он сказал. Не много. Вряд ли нанес ущерб. Он сказал «они», имея в виду черных из района Уотте, но какого черта, это правда. Они действительно все переворачивали, когда бы ни случалась стрельба.
– Преподобный Клей едет на встречу с мэром, – сказал Стивенс. – Мы услышали о стрельбе, и заехали посмотреть.
– Да здесь в общем-то не на что смотреть, – сказал Донован. – Э, тело не очень хорошо выглядит, сэр, вы не захотите смотреть…
– Я смогу это выдержать, – сказал преподобный Клей. Он вышел из машины, высокий худой человек с кожей цвета слабого чая. У него были белые, как вата, волосы, и казалось, что он появился из старого фильма. На Клее был серый костюм с воротничком, какие носят священники, однако из кармана на груди выглядывал платок бледно-зеленого цвета. Он посмотрел на переулок неодобрительно, поджал губы, и направился к телу.
– Здесь действительно была хорошая перестрелка, – сказал Донован. – Подозреваемый выстрелил в полицейских три раза.
– Свидетели? – спросил Стивенс. Донован пожал плечами.
– Только полицейские…
– Только полицейские? Никто не слышал выстрелов? Никто ничего не видел?
– Никто, кто бы в этом признался, – ответил Донован. – Поверьте мне, мистер Стивенс, мы ищем. Черт, я знаю, что произойдет. Как только полицейские расскажут о происшествии газетчикам, появится дюжина свидетелей, которые будут утверждать, что все было совсем не так. Потом мы станем их допрашивать, и окажется, что половина из них не была даже в нескольких милях близко от этого места, когда это произошло. Другие будут рассказывать бессмысленные истории. Но может оказаться, что один или два были здесь, и они расскажут истории, которые подходят к уликам, о которых они знают, и тогда хорошие полицейские окажутся в беде.
Вернувшийся преподобный Клей подошел к ним. Он указал рукой на толпу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
