Читаем без скачивания Девушки, согласные на все - Маша Царева

Так естественно получилось все, так буднично. Движения – такие выверенные и словно отрепетированные тысячу раз, как будто они были давно привыкшей друг к другу танцевальной парой, знающей наизусть каждое па. И был этот танец странным, нервным. Вскинутые вверх худые руки Марьяны, его пальцы, запутавшиеся в ее разметавшихся по спине волосах. Ее обтянутое тонким шелком пеньюара колено, решительно раздвигающее его вдруг ставшие слабыми бедра. И еще – запах. Ее запах он не забудет никогда. Почему-то Филиппу казалось, что пахнуть Марьяна должна чем-то терпким и роковым – вроде тех духов из разбитого ею флакона, навязчивое амбре которых все еще стояло в гримерке. Но нет – она благоухала чем-то смутно знакомым, кажется, детским: молоком и приторной клубничной жвачкой.

Как давно не было в его жизни такой лихорадочной необдуманной страсти! В последнее время Филипп занимался любовью, словно делал кому-то одолжение. Он даже не всегда помнил имена и лица своих случайных партнерш, они казались ему почти одинаковыми, красивыми, но пресными. Марат Логунов называл такие свидания «терапевтическим соитием».

Филипп даже не помнил, когда в последний раз целовал женщину так долго, смакуя, без оглядки. То есть он, конечно, помнил. Но это было так давно. И это была она. Филипп и не думал, что сможет когда-нибудь целовать кого-то так, как целовал Азию.

Он уже начал было подталкивать Марьяну к гостеприимно мягкому кожаному дивану – такие итальянские диваны можно было увидеть в приемной каждого третьего крупного московского босса – видимо, Гога обставлял гримерку своей пассии, руководствуясь собственным вкусом. Но Марьяна решительно отстранила его – у нее оказались на удивление сильные руки.

– Ты что, забыл? Мой ассистент придет сейчас, ты собирался уходить. У меня хореография.

– Да… Да, конечно. – У него немного кружилась голова. – Но… Я тебе позвоню, хорошо?

– У меня нет мобильного телефона. На домашний звонить бесполезно. Знаешь что… Оставь мне свой номер, я сама тебя найду на днях.

– А как же охрана? Тебе разрешают звонить?

– А вот это уже мои проблемы.

Он торопливо нацарапал номер на салфетке, которую Марьяна ему протянула. Салфетку она старомодно спрятала в декольте – Филипп подозревал, что ей просто хотелось щегольнуть перед ним красивым жестом. Он потянулся к ее губам, чтобы поцеловать на прощание, но она подставила ему щеку и тут же подалась назад. Она умела мгновенно переключаться.

– Ладно. Иди теперь. – И как ни в чем не бывало отвернулась.

Филипп вышел из гримерки как раз вовремя – по коридору шел Борис. Принужденно улыбнувшись, он спросил, все ли в порядке, и Филипп ответил, что да. Его проводили до двери, охранник – тот самый, что всего полчаса назад избивал безответного Арсения, вежливо распахнул перед ним дверь. У него были манеры швейцара из дорогого европейского отеля.

Сам не зная зачем, Филипп сказал ему «спасибо», перед тем как выйти. Хотя прекрасно знал, что в мире богатых не принято вступать в диалог с обслугой.

Он шел по улице – «Мазду» удалось припарковать довольно далеко – и чувствовал себя полным идиотом. Он привык быть лидером, привык сам навязывать девушкам свои условия. Но в этот раз почему-то у Филиппа Меднова возникло неприятное ощущение, что его используют. И самое удивительное – он ничего не имел против.

Ева нервничала всерьез. Ну почему она такая слабохарактерная?! Почему она не смогла дать наглой Майке решительный отпор? Она придумала тысячу предлогов, почему подруга не может ее навестить. Но каждый новый Евин аргумент Майка отшвыривала изящным словесным пинком – так вратарь знаменитого футбольного клуба отбивал бы мячи, брошенные первогодком из спортивной школы.

И вот теперь подруга с восторженным любопытством носилась по квартире Филиппа.

– Клево, Евка! Классно, мать, устроилась. О, какой огромный у вас холодильник!.. А что в нем? Опа, черная икра! Икорка! Богато живешь, подруга!

– Я как раз собиралась предложить тебе выпить чаю, – промямлила Ева в надежде, что эта сумасшедшая наконец угомонится. – Еще есть торт замороженный, сырный, очень вкусный!

– Спасибо, но я на диете. Ты же знаешь, меня, как корову, от сладкого разносит!

Ева хмыкнула – на ее взгляд, комплекцией подруга больше напоминала дождевого червяка. А до перехода в коровообразное состояние ей недоставало как минимум центнера. Майка, как всегда стремительно, сорвалась с места и бросилась в спальню. Личную спальню Филиппа, куда он и Еву-то не всегда пускал.

– Стой! – Ева бросилась за ней, да разве возможно догнать юркую энергичную Майечку?

– Ну ни хрена себе! – Та, восхищенная, остановилась на пороге. И Ева невольно ощутила легкую гордость, хотя сама не имела к этим интерьерам никакого отношения.

Стильной была личная спальня Филиппа Меднова. Стены – крашенные в серовато-мраморный цвет, с потолка свисает причудливая деревянная люстра, состоящая из нагроможденных друг на друга геометрических фигур. В тон люстре – деревянная кровать, такая огромная, что сам хозяин квартиры называл ее «пятиспальной».

– Вот это да! – Майка с разбегу плюхнулась на ложе, потом перевернулась на спину и в восторге засучила тощими ногами. В тот момент она была похожа на огромного причудливого паука. – Настоящий сексодром!

– Майя, немедленно прекрати!

– А что я такого делаю? – изумленно вытаращилась подруга. – Просто осматриваю квартиру.

– Идем на кухню, – нервно предложила Ева. – Неужели ты не понимаешь, что из-за твоей беспардонности я могу отсюда вылететь!

– Фу-ты ну-ты, какие мы нежные! Солнышко, на твоем месте я бы вцепилась в этого мужика обеими руками. И ни за что не отпустила бы, по крайней мере до тех пор, пока он на задних лапах в ЗАГС не побежит. Потом – не возбраняется, пусть идет хоть на все четыре стороны.

– Это совсем не то, что ты думаешь…

Еве все-таки удалось увлечь Майю на кухню. Она до сих пор так и не могла решить – стоит ли вновь начинать разговор о необычных находках – парике, фотографии темноволосой девушки, порножурналах? С одной стороны, Филипп ее за такое по голове не погладит. А с другой – ей так хотелось с кем-нибудь посоветоваться. А кроме Майки, у нее никого и не было. И потом, она только с виду болтливая и легкомысленная. Это у нее такая маска – почему-то подруге кажется, что всем без исключения мужчинам нравятся именно такие девушки, какой она изо всех сил пытается казаться. Но на самом деле она серьезная, далеко не дура и, разумеется, Еву не предаст… И она наконец решилась.

– Майя, мне с тобой посоветоваться надо! Только поклянись, что не расскажешь никому…

Майка слушала ее, не перебивая, что вообще-то было для нее не характерно. Ее глаза хищно горели. Когда Ева замолчала, она еще какое-то время обдумывала услышанное. А потом заверещала:

– Солнышко, Евчик, да ты что, совсем с ума сошла, что ли?! Я тебе русским языком еще по телефону сказала – ничего страшного в этом нет! Тебе надо постараться стать его моделью. Знаешь, сколько порномоделям платят? И ты мне обещала протекцию составить!

– Майя…

– Ну что Майя? Раз в жизни тебя о чем-то прошу. Пожалуйста, будь другом. Пусть он меня тоже возьмет сниматься в порнофильм! Ну пусть, пусть!

– Это исключено, – тихо, но жестко ответила Ева. – Он бы меня убил, если бы узнал, что я тебе обо всем рассказала. Нет, Май, не проси даже!

Подруга ничего не ответила, только лицо ее странно окаменело. Было непривычно и жутко видеть ее подвижную, всегда готовую расплыться в улыбке физиономию в таком вот замершем виде.

– Май, ну ты что? Обиделась, что ли? – Ева тихонько тронула ее за локоть, но Майка сердито повела костлявым плечом, сбрасывая ее руку.

– Отстань. Только что ты мне жизнь сломала. – У нее был такой трагический вид, что Ева даже рассмеялась. И Майка вроде бы даже улыбнулась в ответ на ее задорный искренний смех. Они еще немного посплетничали об общих знакомых, обсудили последние тенденции мировой моды. Потом Еве все же удалось впихнуть в слабо сопротивляющуюся подругу кусочек восхитительно нежного сырного торта. О порнофильме больше никто не вспоминал. Во всяком случае, так казалось Еве.

У девушки была тоненькая статуэточная фигурка и безнадежно некрасивое худое остроносое лицо. Чем-то она смахивала на крысу – стильно одетую, приветливо улыбающуюся, модно накрашенную – и все же крысу.

Она ждала его у подъезда. А то, что девушка ждет именно его, Филипп почему-то понял сразу. Хотя мог бы поклясться, что раньше с ней никогда не встречался.

– Что за цыпочка? – похотливо прищурился подвозивший его Марат Логунов.

– Ты невыносим. Посмотри на нее, это же заморыш.

– Да? А на мой взгляд, попка хорошая, – лениво протянул Марат.

Филипп ничего не ответил, только раздраженно вздохнул. На его взгляд, Марат Логунов был всеяден. Ну не мог человек уснуть, если на соседней половине кровати не покоилось чье-нибудь разомлевшее от смелых ласк обнаженное тело! Иногда Логунов снимал самые сливки: топ-модели, именитые молоденькие актрисы, просто богатые холеные тусовщицы, а порой довольствовался и «осетринкой второй свежести».