Той ночью он заехал далеко-далеко, а утром. увидав, что уже находится за границами владений клана, сошел с коня на песчаном берегу реки. Здесь он срезал мечом свои кудри, снял с себя все украшения и вместе с конем и мечом отправил домой. Идя далее, он встретил человека в лохмотьях и поменялся с ним одеждой, после чего, уже лишенный всяческих светских блестяшек, теперь мог свободно отправляться на поиски мудрости. Гаутама направился к югу, к обиталищу отшельников и учителей, которое находилось в Виндийских горах. Там в гротах обитали мудрецы. которые спускались в город за самым простым пропитанием и с помощью живого слова делились своими знаниями с каждым, кто за ним приходил. Гаутама овладел всей метафизикой тех времен, только его живой ум не удовлетворялся готовыми решениями проблем.
Индийский разум всегда был склонен считать будто силой и знаниями можно овладеть путем крайней аскезы, через посты, медитации, самоотречение; Гаутама теперь желал проверить эти взгляды. Вместе с пятью учениками он отправился в джунгли и там предался постам и ужаснейшим умерщвлениям плоти. Слава его разошлась "словно голос громадного колокола, подвешенного у балдахина небес". Только это не дало ему чувства абсолютной истины. Как-то раз он прохаживался и, несмотря на слабость, пытался размышлять. Вдруг он потерял сознание. Когда же он пришел в себя, то понял бесплодность всех известных ему наполовину магических средств постижения мудрости.
И тогда он перепугл товарищей, потребовав обычной пищи и отказавшись от всяческого умервщления плоти. Дело в том, что до него дошло, что если человек должен дойти до какой-либо истины, скорее всего он достигнет этого с помощью нормального мозга, в здоровом теле. Такой взгляд был совершенно чужд понятиям этой страны и этого времени. Ученики покинули его и с печалью возвратились в Бенарес. Гаутама же далее пошел один.
Разум, занятый решением большой и трудной проблемы, продвигается медленно, шаг за шагом, и вдруг, как бы в мгновение ясновидения, достигает полной победы. Точно так же случилось и с Гаутамой. Он уселся под огромным деревом, над какой-то речкой, чтобы поесть, и внезапно к нему пришло совершенно четкое видение. Ему показалось, будто он понял - что есть жизнь. Говорят, будто весь день и ночь сидел он там в глубочайшем размышлении, после чего поднялся, чтобы представить миру свою идею.
Он пришел в Бенарес, отыскал там своих давних учеников и привлек их к новому учению. В царском парке в Бенаресе они построили себе шалаши и основали нечто вроде школы, куда мог прийти каждый, ищущий мудрости.
Исходным пунктом его учения был вопрос, который он задал себе сам, еще как живущий в достатке юноша: "Почему я не абсолютно счастлив?" Это был интроспективный вопрос. Это был вопрос, совершенно отличающийся от того откровенного, не думающего о себе, направленного наружу любопытства, с которым Фалес и Гераклит пытались решить проблемы Вселенной, и он совершенно отличался от бремени моральной ответственности, которым самые выдающиеся пророки нагрузили мысли евреев. Индийский учитель не забывал о себе, тем не менее, всю мысль он концентрировал на себе с целью уничтожения собственного "я". Любое страдание - учил он - вытекает из жаждающих стремлений личности. Пока человек не преодолеет собственные желания, его жизнь будет мукой, а смерть - угрызением. Имеются три главные формы жажды жизни, и все они достаточно плохи. Первая - это все наши чувственные желания, вторая - это желание личного, эгоистичного бессмертия, третья это желание личного успеха, выгодного устройства в свете, жадность и т.д. Все эти формы желаний необходимо перебороть, дабы избегнуть жизненных беспокойств и печалей. В тот момент, когда ты их преодолеешь, в тот миг, когда человеческое "я" исчезает, наступает спокойствие души, нирвана, наивысшее благо.
Вот главное содержание его учения, учения по-настоящему очень тонкого и метафизического, не столь легкой для понимания как греческое указание глядеть и понимать все ясно и без тревог, либо же как еврейское приказание боязни божьей и справедливых поступков. Это было учение, которую не смогли постичь даже ближайшие ученики Гаутамы, так что ничего удивительного, что с того момента, когда личное влияние учителя завершилось, оно подверглось огрублению и изменениям. В те времена в Индии было распространено верование, что время от времени Мудрость спускается на землю и воплощается в избранную личность, которую называли Буддой. Ученики Гаутамы провозгласили, что он и есть Будда, последний Будда, но нет ни малейшего доказательства, что это он сам принял подобный титул. Еще при жизни вокруг него начали сплетаться самые фантастические легенды. Человеческое сердце всегда чаще склоняется к волшебной сказке, чем к моральным усилиям, поэтому Гаутама Будда сделался волшебником и чудотворцем.
Но мир получил от этого большую пользу. Даже если нирвана была чем-то совершенно высоким, отдаленным и тонким для воображения обычных людей, если стремление к созданию мифов было слишком сильным по отношению к простым событиям из жизни Гаутамы - то даже самый банальный человек мог хоть что-то понять из замыслов Гаутамы, из того, что сам он называл Восьмеричным Путем, Арийской или же Благородной Тропой Жизни. В этом пути было требование тщательности исполнения, благородных целей, справедливого языка, истинного и благородного способа жизни. Это было пробуждение совести и призыв к великодушным и неэгоистичным стремлениям.
Глава двадцать девятая
ЦАРЬ АШОКА
В течение нескольких поколений после смерти Гаутамы все эти возвышенные и благородные буддийские учения - это первое ясное изложение взгляда, будто наивысшей ценностью для человека является преодоление самого себя - еще не сумели завоевать весь мир. Зато они овладели умом одного из самых замечательных повелителей, которые когда-либо приходили в мир.
Мы уже вспоминал и том, что Александр Великий вторгся в Индию и провел битву с царем Порусом. Греческие историки рассказывают о том, как некий Чандрагупта Маурья пришел в лагерь Александра и пытался склонить его к дальнейшему походу к реке Ганг, чтобы завоевать всю Индию. Александр не мог этого сделать, поскольку его македоняне не желали идти дальше, в неизвестный им мир, хотя чуть позднее (321 г. до н.э.) сам Чандрагупта осуществил свои желания без греков, с помощью различных горных племен. Он основал в северной Индии могущественное царство, так что впоследствии (303 г. до н.э.) смог атаковать в Пенджабе Селевкоса I и убрать из Индии последние следы греческого владычества. Его сын расширил это новое царство, а его внук - Ашока, повелитель, о котором сейчас и будет идти речь, в 264 г. до н.э. стал владыкой громаднейших территорий, от Афганистана до Мадраса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
